Мой друг открыл шкаф и заглянул в него. На крюке висело пальто, увенчанное фетровой шляпой, производя впечатление тощего висельника. Мы заглянули во все углы и в гостиную, но тапочек не было видно.
– Похоже, наш друг удивительно мало заботился о комфорте, – заметил Торндайк, – подумать только, как можно проводить зимние вечера в сырых ботинках у газового камина!
– Возможно, опиумная трубка это компенсировала, – предположил я, – или он мог лечь спать раньше.
– Но он не ложился. Ночной портье обычно видел свет в его комнатах до часа ночи. В гостиной тоже, вы помните. Может быть, он имел привычку читать в постели, или, возможно, курить, потому что здесь стоит подсвечник с остатками целой династии свечей. Он использовал стеариновые свечи, а не обычные парафиновые. Интересно, почему он пошел на такие расходы?
– Возможно, запах парафиновой свечи мешал насладиться ароматом опиума? – предположил я.
Торндайк ничего не ответил, но продолжил осмотр комнаты, выдвинув ящик умывальника, где лежала одна-единственная старая щетка для ногтей, и даже поднял и осмотрел сухой и потрескавшийся кусок мыла в тарелке.
– Похоже, у него было довольно много одежды, – сказал мой друг, который теперь рылся в комоде, – хотя, менял он ее нечасто, а рубашки выглядят пожелтевшими и выцвевшими. Интересно, как он умудрялся их стирать? А вот и пара сапог в ящике с одеждой! И запас свечей. Довольно большая упаковка стеариновых свечей, по шесть штук за фунт, хотя и почти пустая.
Он закрыл ящик и еще раз окинул комнату пытливым взглядом.
– Думаю, мы уже все увидели, Джервис, – сказал Торндайк, – хотите осмотреть еще что-нибудь?
– Нет, – ответил я, – думаю, что уже увидел все, что хотел, и даже больше, чем могу осознать. Так что мы можем идти.
Я задул маленькую лампу и положил ее в карман пальто, погасил газовое освещение в обеих комнатах и мы отправились в путь.
Подойдя к домику привратника, мы увидели, что наш тучный знакомый уже передает свои полномочия ночному портье. Торндайк вручил ему ключ от квартиры, а после нескольких дежурных фраз спросил:
– Позвольте узнать, – продолжил он, – вы, кажется, были одним из засвидетельствовавших завещание мистера Блэкмора?
– Да, сэр, – ответил портье.
– И я полагаю, вы прочитали документ до конца, прежде чем засвидетельствовать подпись?
– Да, сэр.
– Вы читали его вслух?
– Вслух, сэр? Да благослови вас Господь, нет, сэр! С чего бы? Другой свидетель читал его, и, конечно, мистер Блэкмор знал, что в нем, поскольку оно было написано его собственной рукой. Зачем мне читать его вслух?
– Нет, конечно, это не обязательно. Кстати, мне интересно, как мистер Блэкмор справлялся со стиркой?
Портье, очевидно, не понравился этот вопрос, потому что в ответ он лишь что-то пробурчал.
– Вы ему помогали? – продолжил Торндайк.
– Нет, конечно, нет, сэр. Он делал это сам. Прачки доставляли корзину сюда, в домик, а мистер Блэкмор забирал ее с собой, когда проходил мимо.
– Значит, она не доставлялась прямо в его покои?
– Нет, сэр. Мистер Блэкмор был очень ученым джентльменом и, как и любой другой учёный, не любил, когда его беспокоили.
Торндайк добродушно согласился с этим выводом портье и пожелал ему на прощание доброй ночи. Мы вышли через ворота на Уайч-стрит и, свернув на восток, в сторону Темпла, молча отправились в путь. Каждый из нас думал о своем. Чем были заняты мысли моего друга, я сказать не могу, хотя не сомневаюсь, что он собирал воедино все, что видел и слышал, и обдумывая возможное применение этого к рассматриваемому делу.
Что касается меня, то мой разум был в смятении. Все эти поиски и исследования – просто потеря времени. В конце концов, завещание, очевидно, было вполне законным. По крайней мере, мне так казалось. Однако Торндайк так не считал. Его расследование определенно имело цель, понять которую мне было не дано. Размышляя об этом, я только больше запутывался, особенно вспоминая загадочные вопросы, которые мой друг задавал столь же сбитому с толку толстяку привратнику.
Когда мы с Торндайком подъехали к главным воротам Темпла и свернули на узкую дорожку, меня вдруг осенило, что я не подумал о ночлеге. События непрерывно следовали одно за другим, и каждое из них было настолько увлекательным, что я упустил из виду то, что можно назвать обычными хлопотами.
– Кажется, мы направляемся к вам, Торндайк, – рискнул заметить я, – поздновато об этом думать, но я еще не решил, где мне остановиться на ночь.
– Мой дорогой друг, – ответил он, – вы разместитесь в вашей собственной спальне, которая ждет вас наготове с тех пор, как вы ее покинули. Полтон поднялся и проверил все, как только вы приехали. Полагаю, что вы будете считать мой дом своим до тех пор, пока вы не примкнёте к благословенному большинству и не заведёте свой дом.
– Это очень мило с вашей стороны, – сказал я, – вы не упомянули, что предложенная вами должность включает квартиру.
– Комнаты и общие помещения включены, – уточнил Торндайк.
