Я перебрал в памяти события этого дня, и чем больше я их обдумывал, тем менее понятными они казались. Насколько я мог судить, никто не следовал за омнибусом ни пешком, ни в экипаже. И я был очень внимателен не только в начале пути, но и довольно долго после этого. Тем не менее, все это время миссис Шаллибаум должна была следовать за мной. Но как? Если бы она знала, что я собираюсь ехать на омнибусе, она могла бы меня обогнать и войти в него раньше меня. Но она не могла этого знать, более того, пока омнибус приближался, на дороге никого не было. Я подумал, не могла ли она скрываться в доме и слышать, как я говорил Торндайку о своих планах? Но это не объясняло загадку, поскольку я не произнес никакого адреса, кроме слова «Кенсингтон». Правда, я упомянул имя миссис Хорнби, но предположение, что имя моих друзья могло быть известно миссис Шаллибаум или что она могла найти его в справочнике, было слишком маловероятным, чтобы его стоило обсуждать.
Если я и не пришел к удовлетворительному выводу, мои размышления имели один полезный эффект: они занимали все мои мысли, совершенно вытеснив собой воспоминания о злополучном глотке чая. Не то чтобы я испытывал серьезное беспокойство – количество, которое я выпил, было невелико. Чай оказался горячее, чем я ожидал. Тут я вспомнил, что вынув злополучный кусок сахара, я вытряхнул чашку, перевернув ее вверх дном, так что в ней не могло остаться никаких крошек. Кусок сахара теперь лежал у меня в кармане – для тщательного изучения на досуге. Я с легкой усмешкой подумал, что будет немного обидно, если окажется, что в нем нет ничего, кроме самого сахара.
Выйдя из чайной, я пошел по Слоун-стрит с намерением сделать то, что должен был бы сделать раньше. Я собирался убедиться, что ни один шпион не идет по моим следам. Если бы не моя нелепая самоуверенность, я мог бы легко сделать это прежде. Теперь же, наученный горьким опытом, я действовал с особой осторожностью. Было еще светло. Лампы в чайной были необходимы только из-за неудачной конструкции помещения и пасмурной погоды. На открытом пространстве я чувствовал себя увереннее, потому что мог видеть достаточно далеко. Дойдя до верхней части Слоун-стрит, я пересек Найтсбридж и, войдя в Гайд-Парк, направился к Серпантайну[41]. Пройдя вдоль восточного берега, я вышел на одну из длинных дорожек, ведущих к Мраморной арке[42], и зашагал по ней в таком темпе, что любому преследователю пришлось бы поторопиться, чтобы не упустить меня из виду. На половине пути через большой участок газона я на немного остановился и обратил внимание на нескольких человек, шедших в мою сторону, затем резко повернул налево и направился прямо к вратам Виктории. Не дойдя до них, я снова свернул за группу деревьев и, встав за стволом одного из них, осмотрел людей, двигавшихся по дорожке. Все они находились на значительном расстоянии, и никто из них не сворачивал в мою сторону.
Теперь я осторожно переходил от одного дерева к другому, пересёк рощу направляясь к югу, быстро перешёл мост через Серпентайн и, идя вдоль южного берега, вышел из парка у Эпсли-хауса[43]. Отсюда я в таком же быстром темпе пошел по Пикадилли, прорезая толпу с ловкостью, рожденной долгим знакомством с лондонскими улицами. Я пересек бурное движение на кольцевой, пронесся по Уиндмилл-стрит и начал зигзагами пробираться среди узких улочек и дворов Сохо[44]. Пройдя через Севен Дайалс и Друри Лэйн, многочисленные улочки и переулки, которые тогда заполняли район к югу от Линкольнс-Инн, я вышел на Стрэнд, который сразу же пересек и, в конце концов, вошел в Темпл около Суда Деверо.
Даже здесь я не ослабил мер предосторожности. От одного двора к другому я переходил быстро, задерживаясь в темных входах и неожиданных закутках, которые известны лишь местным жителям. На полпути вверх по лестнице я некоторое время постоял в тени, наблюдая за прохожими из окна на лестнице, и когда, наконец, убедился, что все меры предосторожности приняты, вставил ключ и вошел в нашу квартиру.
Торндайк был уже дома. Когда я вошел, он поднялся, чтобы поприветствовать меня с выражением явного облегчения.
– Я рад вас видеть, Джервис, – сказал он, – я очень беспокоился.
– Почему?
– По нескольким причинам. Одна из них заключается в том, что вы – единственная опасность, которая угрожает этим людям, насколько они знают. Другая же заключается в том, что мы совершили самую нелепую ошибку. Мы упустили из виду то, что должны были учесть прежде. Но как вы справились?
– Лучше, чем заслуживал. Эта женщина приклеилась ко мне как репей, по крайней мере, я так считаю.
– Я в этом не сомневаюсь. Нас застали врасплох, Джервис.
– Как?
– Об этом мы поговорим позже. Давайте сначала послушаем о ваших приключениях.
Я дал ему полный отчет о своих передвижениях с момента нашего расставания до прибытия домой, не упуская ничего, что мог бы вспомнить, восстановив свой чрезвычайно хитрый маршрут.
