За двадцать минут до подлета Кротику сообщили, что батальон Алиева сработал как надо, поэтому Владимир Иванович со своим личным составом ничего не захватывал, не жег резину на обочине взлетно-посадочной полосы, никого не сажал под усиленной охраной — ни наших специалистов в диспетчерскую, ни чужих, афганцев, по подвалам. Их борт благополучно совершил посадку. Большая часть солдат батальона, подготовленная к бою и настроенная на бой, проклинала весь белый свет, батрача в качестве заурядных грузчиков, таская и ворочая поленья, пшено, боеприпасы, коробки с тушенкой, осточертевшей за последние дни до такой степени, что при одном ее виде нутро сопротивлялось и вызывало позывы на рвоту. И все же, попитавшись ими через силу, не сменив белья и не почистив зубы, через двое суток бойцы майора Кротика начали блокирование кабульского «Коммандос», подразделений саперов и связистов.
Темп прибытия самолетов с десантом был уплотненным, поэтому вначале не обратили внимания, что об очередном, седьмом по порядку самолете, не доложили. Запросили аэродром о данных на этот «Ил-76Д». Самолетом управлял капитан В.В. Головчин из 128-го гвардейского военно-транспортного полка, дислоцированного в литовском городе Паневежис. Из Мары, где машины дозаправлялись, сообщили, что самолет ушел по графику в Кабул. Экипаж восьмого по счету самолета сообщил, что при подходе к Кабулу слева по курсу наблюдал яркую вспышку, как от взрыва. Становилось ясно, что транспорт потерпел катастрофу.
Гибель десантников надоумила, и при советническом аппарате тут же создали похоронную службу. Ее возглавил комендант полковник Тремба. Работы у него было много, а вопросов — еще больше. Не знали, например, как хоронить погибших. Это через полгода выработают инструкцию «Представителю воинской части, назначенному для сопровождения гроба с телом погибшего (умершего)». Комендант распорядился, и на всех погибших в срочном порядке сколотили гробы. Внутрь положили военную форму, насыпали, отмерив на глазок, килограммы афганской земли. В этом те, кто был в курсе, признаются много лет спустя. На крышки гробов прибили фуражки, которые в той обстановке оказались дефицитом. Если недоставало, закрепляли голубые береты, изъятые по согласию у боевых товарищей. Указали адреса и фамилии. Назначенные офицеры развезли их по городам и весям. Предписывалось передавать гробы без права их вскрытия.
Тогда предполагали, но абсолютно не представляли, какие будут возникать эксцессы на местах. Горе первых вдов сильно сплачивало людей. Родные, близкие, соседи, односельчане собирались на митинги — запрет на вскрытие гробов вызывал возмущение и негодование. Скорбящими и разгневанными это воспринималось однозначно: в гробах или изуродованные тела, или просто земля, или, чего тоже опасались, упокоен чужеродный прах, доставлено неродное дитя. Эксцессы — это очень мягко сказано. И признание в отсутствии тел в гробах — страшная необходимость, а не нравственная почтительность.
30 декабря в районе катастрофы высадили восемь альпинистов, с ними пошли два авиационных инженера и пятеро десантников. Установили палатки. В 16.00 вертолет «Ми-8» (№ 420) обнаружил место падения «Ил-76» — высота 4269. Гребень, на который упал «транспортник», переломил корпус самолета и разбросал фрагменты фюзеляжа по разные стороны склонов. 1 января в 10.30 поисковики обнаружили и добрались до кабины с останками тел летчиков Шишова и Зюбы. Дальнейшие розыски результатов не дали. Спасательные работы были прекращены 4 января. «Черные ящики» найти не удалось. Кабина с экипажем оказалась по ту сторону хребта, куда еще как-то можно было добраться, и останки летчиков с большим трудом, но достали. А салон, где находились 37 десантников и техника, развороченный взрывом боеприпасов, упал в недоступное ущелье, и только в 2005 году их удалось найти. Поисковая экспедиция состояла из четырех человек: старший — Михаил Желтаков, от Комитета по делам воинов-интернационалистов, и трое десантников, воевавших в Афганистане, — Валерий Новиков, Александр Котов и Сергей Алещенков.
