27 декабря болгарский военный атташе Стоянов объехал город и в январе за вечерним чаем на своей вилле делился впечатлениями: «Непрофессиональным взглядом можно было безошибочно определить, что ваши десантники блокировали казармы воинских частей. Они взяли в кольцо все здания административных учреждений. В толк не возьму, неужели Амину не докладывали о действиях русских? Почему он не понимал — блокирование силами вооруженных до зубов десантников меньше всего походит на дружескую, союзническую помощь с их стороны. Скорее, это предвестник вооруженного переворота. Армию в подобных ситуациях необходимо изолировать, насколько это возможно, но при одном обязательном условии: когда вооруженные силы готовы выступить против тебя. А ведь армия была всецело на стороне Амина, а кабульский гарнизон тем более был ему целиком и полностью предан. Так какого дьявола афганским военным надо было изображать из себя надежный щит для любимца армии, не нуждающегося в какой-то форме защиты?»
Сигналом к началу операции «Байкал-79» должен был послужить мощный взрыв в центре Кабула. Группа «Зенита» должна была подорвать так называемый колодец — центральный узел связи с важнейшими военными и гражданскими объектами Афганистана. Ответственным за осуществление этой акции был назначен полковник Алексей Поляков. В его распоряжении находилось пятнадцать разведчиков-диверсантов.
«Колодец» находился на людной площади. Рядом — здание узла связи, пост Царандоя, через дорогу — банк, ресторан, кинотеатр. Так что в любопытствующих не было недостатка, и это осложняло выполнение задачи. В 18.10 группа выехала на трех автомашинах. На вилле, где обосновались спецназовцы «Зенита», оставался сотрудник, которому было приказано в случае срыва операции все закрыть и быстро перебраться в наше посольство, а конкретно — в пограничную роту.
Существенная оговорка. Из всех подразделений, участвовавших в захвате объектов в городе, только для группы Полякова рассматривался вариант «срыва операции» и отступления куда-то. Логика в этом определенная есть. На вилле находились афганцы, которые с началом акции должны были встречать своих «активистов», вооружать их автоматами, имеющимися в доме, а это был целый арсенал, и направлять на задания. Помощь от этих вояк была никакая, но обозначение их присутствия должно было подкрепить миф о свержении Амина силами разгневанного народа. А если бы кого-то из них еще и убили, а потом с почестями похоронили под прощальный салют, то очевидность свержения деспота патриотически настроенными силами была бы стопроцентной. Но в ту ночь их не поубивали. Аллах смилостивился, или сработал хорошо усвоенный ими за время периодически повторяемых переворотов завет — «береженого Бог бережет». И они не высовывались из-за спин и точно знали, в какую минуту следует надолго отправляться по малой нужде. Поэтому всю эту нанятую КГБ шушеру плотно опекали, о них заботились и надежно укрывали. И в случае провала прежде всего их следовало вывести из-под удара разоблачения.
При всем при том встает другой вопрос. Подрыв «колодца» — это сигнал к атаке. Сигнал для сотен бойцов, хорошо снаряженных и заряженных на решительные действия. С этого начинался переворот. Смысл не только первого шага, вызывающего цепную реакцию, но и суть последнего, завершающего. И сама постановка вопроса о срыве не имела права на существование. По крайней мере, должны были быть предусмотрены иные сигналы, которые руководителями КГБ… не предусматривались. Мне кажется, наши хваленые органы в силу своей специфики просто не способны были проводить крупномасштабные операции, их руководителям недоставало тактического мышления, а их подчиненным — элементарных навыков в общевойсковой подготовке. Убить Троцкого — это именно акция. Штурмовать дворец — это операция, которая, убежден, без сил спецназа ГРУ и десантников была просто-напросто не «по зубам» КГБ. Другими словами, «зубы» они бы себе пообламывали и понапрасну положили своих «элитных парней». А не так ли это и произошло на самом деле? Я еще расскажу о потерях КГБ убитыми и ранеными, которых обрекли на участие в операции, не свойственной их «функциональной специфике».
В связи с этими замечательными «математическими подсчетами» меня обескуражил некто А. Антонов. Видимо, он из той сказочной плеяды чекистов, которые, судя по его аргументам и «арифметике боя» в пользу только одной корпоративной группы штурмовавших дворец, и представляют собой «касту неприкасаемых и непогрешимых». Попутно он пояснял читателям, как спецназовцы ГРУ, получившие задачу послужить поводырями и обеспечить прорыв групп КГБ к телам и сейфам, вдруг сами оказались внутри здания. Вот что сказал Антонов: «Участие „мусульман“ в штурме продиктовано необходимостью — в здании оказалось более безопасно, чем вне него».
