Тайна президентского дворца полностью

21 октября 1980 года отряд «Каскад-1», в котором находился Александр, попал в засаду, и капитан Пунтус погиб. Декабрьский налет Саша пережил. Благородный человек, пожалевший солдата неприятеля: из скудных запасов хлеб с ним преломил как знак отсутствия вражды, осветил свечой неуютное пристанище покоренного и обездоленного. Не ведал он, Пунтус, не гадал, что сам себе ставил тогда поминальную свечу — не признак света во тьме жизни, не знак озарения и живительной силы, но примету неверной жизни. Которую так же легко погасить, как дуновеньем загасить свечной язычок пламени — знак мимолетности нашего бытия.

Тот, направивший в него пулю, знай, в кого целился, нажал бы спусковой крючок? Добил бы выстрелом в упор, в лицо, в синь-глаза, в щеку запавшую, небритую, в скулу, налитую последним усилием воли, затвердевшую в превозмогании боли до немоты, до судорожного вздоха? Из стиха я беру эти слова о последнем движении оцепеневшего зрачка. Из строк, посвященных памяти Александра, написанных «по горячему следу» со слов его уцелевших боевых товарищей: «Он погиб, как в песне, что мы пели, /Раненый — его добить успели».

Не стало Саши Пунтуса. За ним уйдут и его товарищи: майор Владимир Кузьмин, капитан Юра Чечков, капитан Александр Гриболев, старшие лейтенанты Александр Петрунин и Анатолий Зотов. Все они, эти славные офицеры «Каскада», погибнут, как трафаретно напишут в письменном донесении, в ходе боевых действий.

По ком затеплились в ту давнюю ночь свечи? Судьбой было предрешено, уделом каждого стало. В ночи тогда свеча не гасла, и — хорошо, и замечательно-то как: ибо зажечь одну свечу лучше, чем расточать проклятия тьме.

Там, наверху, светят звезды, а внизу, на земле, светим мы — люди. И такие, как Александр Пунтус, не просто свет источают подвижничеством своим и самопожертвованием (мама, Елизавета Ивановна, хранит в Бресте две боевые награды сына — два ордена Боевого Красного Знамени). Такие, как он, несут озарение, освещают землю внутренним лучиком доброй надежды и пронзают теплотой, душевностью. Делают мир сияющим, оживленным, радостным…

«Мусульмане» брали танки — то есть захватывали их. Группа капитана Мурада Сахатова, снаряженная для этой задачи, состояла из двенадцати солдат и двух офицеров: он, командир, заместитель комбата, и Ашур Джамолов, начальник разведки батальона. Столько живой силы приходилось на два танка «Т-54», вкопанных в капониры и прикрывающих подступы к дворцу. Их охраняли двое часовых. Кроме того, в группу Сахатова входили четыре снайпера: от группы «Гром» — Дмитрий Волков и Павел Климов и два «зенитовца» — Владимир Цветков и Федор Ерохов. Их заботой были часовые, и чтобы тихо. Для этого рекомендовали воспользоваться пистолетами с глушителями. На случай, если обстановка не позволит приблизиться на верный пистолетный выстрел, тогда лупи, боец, наверняка из винтовки. (Не управились «ворошиловские стрелки» с Хафизуллой Амином в недавнем прошлом, предоставили им шанс поквитаться с его подданными, сарбозами, в ближайшую ночь.)

Параллельно с взятием танков проходила нейтрализация отдельного поста жандармерии. В Афганистане, помимо регулярной армии, имелся еще ряд военизированных формирований: в частности, жандармские войска (21 тысяча человек), которые находились в подчинении Министерства внутренних дел и, исходя из решаемых задач, делились на пограничные — охрана государственных границ — и внутренние — охрана различных государственных объектов и мест тюремного заключения.