И на это незыблемое и священное, десятилетиями внедрявшееся в головы простых людей, кто-то осмелился бы поднять руку? И кто-то другой позволил бы ее оклеветать, скомпрометировать? Да полноте вам! Федор, а это что у вас выползает из-под пера вашего: «Неприятно, Михаил Михайлович, — посочувствовал следователь. — Припомните, как в кармане у Балашова оказалось пять тысяч афгани? Такой факт, вам он известен?» Аноним знал и это? Сколько же человек знало о деньгах — трое, четверо, ну пятеро самое большее. Хотя он не прятал их, получил под расписку в посольстве на всю группу, передал Балашову. Потратить не успели, некогда было. Оказывается, их так и нашли целехонькими — пачку новых купюр в грязном, окровавленном комбинезоне Балашова. Забыл о них Олег. После боя сбросил «робу», а о деньгах и не вспомнил. Хотя это были их кровные афгани, специально выданные на карманные расходы, а не мародерские, ворованные. Помнится, Берлев с Карпухиным решили вытащить труп из лифта. Они положили его тут же на пол, вынули документы. Романов хотел подойти сам, полюбопытствовать, но кто-то остановил его резким рывком за рукав куртки. Оглянулся. Перед ним стоял человек лет пятидесяти, а может, и старше, одетый в армейскую шинель с погонами сержанта. Лицо его зарделось от возмущения, глаза, леденяще-холодные, сверкали яростным блеском. Михаил Михайлович вспомнил: это был сотрудник особого отдела КГБ. Но что ему было здесь надо?
— Товарищ майор, чем занимаются ваши люди?
— Только что вышли из боя.
— Не имеет значения. Они мародерствуют. Я видел, как они шарят по карманам убитых.
— Слушай, чего ты орешь? — устало проговорил Романов. — Оставь мужиков в покое. Не нужны нам афгани. Мы целый мешок драгоценностей во дворце нашли. Целый мешок, понял? Хочешь, тебе сдам или обратно отнесу. А сейчас уйди от греха.
«Особист» с ледяными глазами, опасливо оглядываясь, отошел.
«Может, этот гад настрочил? — подумал Михаил Михайлович. — Может быть… Но попробуй, докажи».
Так, стоя на страже манер, лепил «оскорбленный образ» своего героя, отбеливая майора и вездесущий, непогрешимый КГБ, Федор Бармин, забавный затейник и спецострослов. Великий придумщик и историограф спецподразделений Комитета. Федор-то некогда удало закрутил, гневаясь «на разного рода фальсификаторов, специализирующихся на „независимых“ расследованиях», которые неудобно для чекистов интерпретировали факты, посвященные штурму дворца Амина. И твердо заявил: «Нельзя отдавать историю на откуп историкам. Кто знает, чем они будут руководствоваться при написании своих трудов?» Историю группы «А» будут писать историки «Альфы»! Пишите, пишите…
Поясню. Мародерство является военным преступлением, выражающемся в похищении на поле сражения вещей, находящихся при убитых и раненых, или в ограблении жителей неприятельской территории. Что важно: незаконное присвоение чужого имущества, как правило, происходит и проявляется в атмосфере безнаказанности. И мародерство является показателем нравственного и экономического развития общества. Это — не болезнь отдельных людей. Мародерства нет в исламских или буддистских странах, крайне редки такие случаи и в странах с высоким прожиточным уровнем. В КГБ, разобравшись и понимая, что мародерство имело место быть, и в таком неопровержимо массовом масштабе, не решились прикрывать виновных. Поторопились замолчать, дать времени смягчить это позорное явление и только спустя четыре месяца набрались духу вывести представленных к поощрению бойцов на подиум Президиума Верховного Совета СССР. Не поэтому ли заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР Василий Кузнецов кулуарно, в келейной тиши, словно в среде заговорщиков, без помпезности вручил награды пятерым участникам декабрьских событий в Кабуле и, сославшись на отсутствие шампанского, сухо пожал Героям руки? Изобразил дежурную улыбку и был таков — сутулясь, поспешил через боковые двери по государственным делам.
