Однако озадачили ребятки своего шефа, непростую головоломку пришлось решать Юрию Андропову. Долгие пять месяцев в муках и сомнениях вынашивался вердикт. И реноме надо было сохранить перед подчиненными, и как бы репутацию не утратить да и лицом в грязь не ударить перед бдительными членами Политбюро, пристально отслеживающими каждый шаг сотоварища — соперника и потенциального конкурента. А ведь всесилен же был Андропов, черт побери, и все ему, казалось, безразлично — что совой об пень… Но нет. С оглядкой жил. Ориентировался и на что-то, и на кого-то. Не так все простенько, оказывается, было у нас, советского народа, над головой, на самом-самом верху. Не так, как нам казалось…
В Комитете госбезопасности отплевались за прошлое и настоящее и живут в свое удовольствие, как ни в чем не бывало. По-прежнему и по старинке. В закрытых клубах справляют торжества и юбилеи, чествуют своих героев, чтят генералов — старших товарищей. Перенимают у них опыт. Поднимают, за кого надо, тосты не чокаясь. Делают про себя кино и пишут книги и умиляются до слез первому и второму. Наверняка у них припасено и что-то на третье, десерт или компот, но это, извините, тайна и большой секрет.
Традициям — жить! И трофеям — быть! В чести они слыли и прослывут. Для похваленья себя и ублаженья старшего по службе. Теперь скажите — где та грань между трофеем и… правильно — мародерством?
Не припомню того человека, генерала госбезопасности, который распинался, нахваливая качество отбора бойцов в специальные службы Комитета. Запомнилась фраза: были и такие, которые учились и окончили Сорбонну.
Я полагаю, что генерал-мемуарист, подчеркивая образовательную и интеллектуальную среду Сорбонны, имел в виду известных выпускников: Марию Кюри, Пьера Кюри, Симона де Бовуара, Жака Деррида, Марину Цветаеву, Жан-Люка Годара, Анри Пуанкаре, Кристиана Комбаза, Ибрагима Ругова, Андре Бретона. Но давайте примем во внимание, что Сорбонну окончил и Пол Пот — нелюдь, чудовище, который планово, с холодным расчетом и заведомо умышленно, обогатившись завидными знаниями в аудиториях Сорбонны, физически истребил более двух миллионов своих единоплеменников, кампучийцев. И все это за время намного меньшее, чем прослушанный им полный курс парижского университета.
Ведь правда, товарищ генерал, вы не это, полпотовское, качество подразумевали у своей элиты, отбираемой вами в «альма-матер» Парижа?
И еще я думаю, что кандидатов для службы в КГБ вы примечали на факультете богословия, конечно…
Достойные проявлялись исподволь и не сразу. Гамбит, как окажется впоследствии, долгой нешахматной партии под названием «награждение» пришелся на середину дня 28 декабря. Начало положил генерал Юрий Дроздов. Меня поразил один штрих в рассказе Юрия Ивановича об этих минутах. Привожу его: «Помню, что во всех докладах командиров штурмовых групп в адрес солдат и офицеров подразделений поддержки ВДВ подчеркивалось — претензий к десантникам нет, молодцы. Лица командиров групп разведчиков-диверсантов изменились. Посуровели. Их опалил огонь войны, ведь даже скоротечный бой оставляет в душе отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Я сел писать подробную шифровку в Москву. Она заняла несколько страниц. В ней были перечислены наиболее отличившиеся при штурме дворца Тадж-Бек сотрудники групп „Гром“ и „Зенит“, а также десять офицеров и солдат „мусульманского“ батальона. Это было мое предложение».
