На время операции взводным назначили гвардии старшего сержанта Антона Сазонова из 350-го парашютно-десантного полка. Укомплектуют его славно. Три БМД понятно, по штату положено. Но придадут ему еще два крытых грузовика для вывоза ценного груза. Расписку не возьмут, но строго и грозно предупредят о последствиях разглашения секрета. Антон смекалист, и когда командир полка, подполковник Георгий Шпак, уже предупрежденный комбатом о странном поведении подчиненного, не желающего ничего говорить о бое, поинтересуется, как справились бойцы сержанта с поставленной задачей, Сазонов лихо и без тени смущения скажет: «Не могу сказать — не велено».
Что мне до тех изъятых ценностей и банковских билетов?
О том, что меня побуждало разузнать подробности той давней истории, сомнения развеять, я уже рассказал. Но было и другое, не скрытничаю. Слова Бабрака Кармаля: «Мне как-то доложил министр финансов, что поступивший транш (слово по тем временам новое, незнакомое) в виде оказанной нам помощи от Советского Союза — это часть наших банковских активов, пропавших во время тех памятных событий».
За точность высказывания я не ручаюсь — не мне он это говорил. Генерал-лейтенанту Гришину Владимиру Павловичу — первому заместителю начальника Оперативной группы во время посиделок за рюмкой доброй водки. Зато через много лет факт грабежа банка и вывоза всего ценного и неценного, вплоть до спецовок служащих, подтвердил бывший министр финансов Абдул Карим Мисак. Мы сидели напротив друг друга, и господин Мисак отвечал на вопросы, связанные с давними событиями 1968 года, в которых он принимал непосредственное участие. Абдул Карим, один из двух «халькистов», вел переговоры с Бабраком Кармалем — руководителем фракции «Парчам» — о возможности преодоления недавнего случившегося раскола в партии. А так как партийный функционер господин Мисак был еще некогда и эмир-аль-омра (по-тамошнему — министр), и доверительный разговор, судя по всему, у нас неплохо складывался, то под занавес беседы, кроме поданного национального десерта «Джелаби», последовал и конкретный некорректный вопрос: «Был ли опустошен национальный банк?»
Абдул Карим проявился, словно агнец, — он был вкушаем, и жертвенен, и прост, и будто ожидал подобного вопроса. И буднично так отвечал, не напрягая голосовых связок и глазом не моргнув: «Да, и филиалы — тоже. И нам действительно поступали от вас доллары, изъятые в нашем банке. Вашим коммандос надо было не авторучки и тряпки подбирать, а документы, которые они приняли за сорные бумаги, по которым мы легко могли отследить природу поступаемой валюты», — таков был ответ бывшего министра.
Смародерничали, стало быть, наши, чтобы воровато воротить ворованное. Робин Гуды — благодетели из подмосковных лесов и чащей Балашихи…
Если живешь в стеклянном доме, не кидай в других камнями… Все думаю, а что у нас так, за здорово живешь, покрывали и укрывали выявленных мародеров? Нет, понимаю — не нам упрекать кого-либо в воровстве и во взяточничестве. Со времен Александра I и по наши дни классическим примером российского мздоимства могут служить слова директора Горного департамента Российской империи К.К. Скальковского. На слова подрядчика, желавшего получить лицензию на добычу драгоценных камней: «Я дам Вам три тысячи рублей, и никто об этом не узнает», он ответил: «Давайте пять и рассказывайте, кому хотите!» Андропов не побрезговал «бакшишем» и принял из угоднических рук угодническое подношение угодливых подчиненных: они подарили ему, шефу, взятую в качестве трофея винтовку Амина «ремингтон» с комплектом снайперских прицелов. С точки зрения правовой — безупречное дело. Винтовка есть, факт подношения не отрицаем, а пострадавшего — нет. Даже тело отсутствует.
И второе. Судьба свела похожих людей из одной упряжки — КГБ. Если взял Андропов, то почему то же самое нельзя сделать и подручному — они все тогда старательно чистили себя под шефа — Романову? Правда, он всего-навсего майор и вдруг Герой Советского Союза. Но если бы это писал не Федор, приведя убогонький аргумент в защиту Миши, а кто-то другой, посмекалистей, то и обращать внимания на звание не следует. Ведь Виктору Карпухину тоже присвоили Героя, несмотря на то что он — старший лейтенант и шарил с Берлевым у лифта по карманам убитого афганца. О чем это говорит? Правильно: расследование показало, что Карпухин не мародерничал. А вот Михал Михалыч… Что-то грешны вы, батенька. В системе Андропова ведь понапрасну не обманывались. Тем более, когда поставлена неоглашаемая задача (о ней не говорят прямо, но и понимают не криво): прикрыть и укрыть своих. При возможности и по возможности.
