Медбратьев в бою не было, и бойцы истекали кровью в прерванной для них атаке, пытаясь извлечь индивидуальные медицинские пакеты. Из их товарищей мало кто освоил, как наложить самую простую повязку. А если б даже и мог — не смел он выходить из боя. Я знаю такую похвальбу: его ударило при мне, и он упал, я обошел его и на отброшенную руку не наступил. Вот так. А еще знаю вот эти слова старшего лейтенанта Намозова (уж лучше было их не слышать и не ведать): «Во дворец моя группа вошла вместе с руководителями операции, когда стрельба практически прекратилась. Рядом с центральным входом я увидел тяжело раненного связиста отряда (рядового Шокиржона Сулайманова.
Окончание есть всему, и бою тоже. К полуночи в основном все было закончено, стрельба утихла, дело сделано. Ранение — еще не есть конец. Свезли покалеченных и безутешных в казарму отряда. Принимали их и утоляли боль капитан Артыков и медбрат — прапорщик Асроров Карим. После первой медпомощи, у кого была худая рана, эвакуировали в посольство. А там ужаснулись — поток нескончаемый. Здесь и проявился явный просчет в долго готовившейся операции. Не было развернуто в должной мере медицинское обеспечение, не было у военврачей, застигнутых врасплох таким количеством раненых, подобающих сил и средств. Поэтому и вынуждены были объезжать дома, где жили семьи советников, мобилизовать их жен, которые имели хоть какое отношение к медицине. Собрали всех в поликлинике. Туда свозили убитых и раненых. Сотни их было — окутанных простынями, шторами, подносимых на запачканных куртках, неумело перевязанных бинтами, а чаще — каким-то тряпьем, пропитанным кровью. Но не припомнили, чтобы кого-то доставили на носилках, их попросту не было или катастрофически не хватало.
Кто тот генерал, который спланировал бессмысленную акцию с отравлением, не имевшую никакого значения и смысла? Кто настоял на ее проведении, подставив тем самым под огонь своих и чужих подчиненных? В Баграм команда от начальника штаба Якуба прошла. Летчики заняли места в кабинах и запустили двигатели. Дело счастливого случая и обстоятельств, что они не сорвались в небо и не перемолотили всех — и «мусульманский» батальон, и группы захвата КГБ, и десантную роту. Почему не взлетели? Не хочется повторять выдумки задним числом: у нас на такой случай были припасены зенитные орудия в конце взлетно-посадочной полосы, потом прибудут наши БТР и БМД и плотным, организованным огнем перед носом «ястребков» уймут пыл афганских летчиков…
Кто тот генерал, который плохо учился в училище и академии и проигнорировал прописные истины: наипервейшее, что способствует успеху в атаке, — внезапность действия наступающей стороны? Это классика военного искусства. А что происходит в нашем случае? Засылается тайный агент с ядом, который должен отравить или притравить Амина. Хорошо, допустим, получилось. Тогда что? Мы ожидаем, будто акт этот побудит окружение Хафизуллы поднять руки вверх и сдаться на милость… неизвестно кого. Выйдут они стройными колоннами и с горы прокричат: «Спасибо за сокрушенье тирана, мы столько ждали сего часа. Кто власть готов перенять — подходи, бери, властвуй!»
Какая, в конце концов, внезапность, если Джандад, понимая, для чего повально завалились гости, не паникуя и не мечась понапрасну, исполнил то, что ему и надлежало сделать? Он, согласно расчетам на случай экстренных ситуаций, организовал усиление охраны и обороны дворца. Гвардейцы вооружатся до зубов — увешают себя автоматами Калашникова, «шмайсерами», «стечкиными», «береттами», гранатами и прочей необходимой славной дрянью — и встретят! И — как надо, как учили в рязанской школе! Собираючись на рать, надобно изучать фольклор повергаемого народа: былины, сказки, песни, частушки, пословицы, поговорки, загадки… Вот англичане повоевали в Афганистане, и родилась пословица как результат обретенного боевого опыта: «Warned is armed». Предупрежден — значит вооружен.
Кто тот генерал, который предложил провести скудоумную акцию, наполненную зловещим смыслом и бесчеловечным содержанием: не усыпить людей, а убить их всех, в том числе детей и женщин?
