У меня перехватило дыхание, я не могла произнести ни слова. Консультантка нервно сглотнула, глядя на экран, написала на листке координаты и протянула профессору.
– Вот в том ряду, примерно через пятнадцать стеллажей. – Она показала налево, в дальний угол комнаты.
– Премного благодарна, – отрывисто промолвила профессор.
Мы двинулись через огромный зал. Звуки шагов тонули в мягких толстых коврах.
Я шла за профессором, София – за мной. Я чувствовала себя совсем как узник между двумя охранниками. Меня трясло от мысли, что я вот-вот получу доступ к делам, над которыми мама работала перед смертью. Найдутся ли там сведения о её гибели? Я до сих пор не была уверена, знает ли профессор, что именно произошло, но спросить её об этом напрямую не отважилась. В ушах гулко стучала кровь. Секунд через тридцать я осознала, что уже не слышу деловитого звука компьютерных клавиш за спиной.
Профессор Д’Оливейра бросила лишь один взгляд на вручённый ей листок, и вскоре мы уже стояли перед высоким застеклённым шкафом. Выбрав на своей связке очередной ключик – совсем крохотный, она отперла шкаф и принялась перебирать папки внутри.
Сердце у меня билось часто-часто. Подпись на ящичке гласила: «Выведено из обращения» – относилось ли это к делам или к агентам? Если речь шла всё-таки о людях, то это звучало слишком цинично. Пока профессор перебирала папки, я успевала читать на некоторых из них ярлычки – на каждом всего-навсего по одному имени. Некоторые папки толщиной могли сравниться с учебником по биологии, другие были совсем тонкими и вряд ли содержали больше одного-двух листов.
Наконец пальцы профессора остановились на папке с надписью «Клара Фрикс». Мамино имя. Сердце застучало ещё быстрее. Меня бросило в дрожь. А ведь мне сейчас не грозила никакая опасность, я не убегала от погони в тоннелях, к моему виску не был приставлен пистолет – и всё-таки мне давно не было так страшно, как сейчас. Пожалуй, с того дня, как я потеряла маму и вдруг осознала, что мы с папой остались в огромном мире одни-одинёшеньки.
Вытянув папку, профессор повернулась ко мне.
– Готова?
– Да… – неуверенно откликнулась я.
– Точно-точно? – тихо спросила она, кладя руку мне на плечо.
София отвернулась, отошла к стеллажам и замерла там, как часовой.
– Да, – повторила я уже твёрже. – Уверена. Я долго этого ждала. Мы с папой заслужили право знать правду.
Профессор улыбнулась.
– Ты очень похожа на свою мать. – Она снова стала серьёзной. – Но не забывай про данное тобой слово, ты должна сохранить всё в тайне. Мы обсудим, чем именно ты можешь поделиться с отцом. – И профессор вручила мне толстую папку.
Я положила её на каталожный шкафчик, поглубже вдохнула и открыла на первой странице.
Страница оказалась пустой. Наверное, это что-то вроде внутренней обложки. Я перевернула её. Следующий лист тоже был пуст. Я перевернула и его. И следующий, и следующий, и следующий…
Все оказались пусты.
Я растерянно обернулась к профессору:
– Что это зн…
Закончить фразу я не смогла.
Профессор лишь покачала головой:
– Нет, не может быть!
На лице её читалась паника.
София стремительно подошла к нам.
– Что? Что такое? – отрывисто спросила она.
Я наскоро пролистала страницы в маминой папке, демонстрируя Софии, в чём дело.
– Записи, – проговорила профессор. – Все записи стёрты. Страницы пусты.
– Наверное, это какая-то ошибка, – сказала София.
В моей груди зародился крик – начало истошного визга, рвущегося наружу, стремящегося разбить тишину этой жуткой комнаты.
Меня вдруг осенило – и я уцепилась за свою догадку, как утопающий за соломинку.
– Это же всё ещё испытание, да? Это новое задание? Дайте подумать…
Сквозь слёзы я разглядывала листы из папки – поднесла на просвет, понюхала. Только бы разобраться… я должна, должна разобраться…
– Агата, нет. Детка, это не испытание. – Профессор взяла меня за руки и забрала у меня папку. – Не Испытание, – повторила она.
Я встретилась с ней глазами. Она явно испытывала страх – такой я её ещё не видела. Уж кто-кто, а профессор Д’Оливейра всегда казалась мне воплощением уравновешенности и спокойствия!
Моё волнение достигло нового уровня.
– Но если это не часть испытания, тогда что?
Профессор обвела взглядом комнату, точно ища подсказки.
– Честное слово, не знаю… Кто-то уничтожил все записи.
– Невозможно, – возразила София. – Получить доступ к этой информации можно только после проверки на самом высшем уровне.
Я обратила внимание, что она оставалась спокойной и отстранённо-холодной. Может, она вообще не испытывает эмоций? Может, она новая разновидность современных роботов?
– И всё же их нет, – отрезала профессор, бросив на Софию свирепый взгляд.
– Но у вас же есть копии? – спросила я. Ноги у меня подкашивались, мне казалось, я вот-вот лишусь чувств. Я присела на стул возле ящика.
Профессор покачала головой.
– Мы не держим никаких копий подобных записей – это секретные материалы. Потому всё находится под строжайшей охраной. Мне, конечно, известны некоторые детали из этих документов. Я даже сама вносила сюда некоторые пометки…
