И его несколько хищное лицо отразило откровенное недовольство. А я смотрела на него - опасного, жилистого, со смуглой кожей, которую только подчеркивал цвет белоснежной небрежно расстегнутой рубашки, и откровенно говоря, не могла понять его едва заметной злости. На скромный конверт он глядел почти с таким же выражением, с коим леди взирала бы на гусеницу, брезгливо отобранную у ребенка.
— Что-то не так? - спросила, не скрывая удивления.
— Маленький этический нюанс, - лорд оттон Грэйд посмотрел на меня, и теперь нервно постукивал моим письмом о стол.- Видите ли, Ариэлла, отправь вы данное письмо с поверенным, и оно отправилось бы на проверку моими секретарями в тот же миг. Естественно, письмо моей невесты никто бы не посмел открыть, следовательно, его доставили бы мне, где я, с преогромным удовольствием, ознакомился бы с его содержанием в приватной обстановке.
Возмущенный вскрик вырвался помимо моей воли. На эту вполне обоснованную его словами реакцию, герцог ответил ничуть не смущенной, скорее наглой ухмылкой, и продолжил.
— И вы бы ни о чем не узнали, Ариэлла, - в черных глазах на мгновение мелькнуло нечто совершенно мне не понятное. Однако лорд продолжил: - Теперь же, когда вы сами вручили мне данный конверт, отработанная схема проверки корреспонденции кажется мне несколько… не этичной.
— Не удивительно! - я была глубоко возмущена.
Герцог мне улыбнулся, а дальше:
— Терпеть не могу муки совести, - весело произнес он.
Затем взял нож и вскрыл письмо!
От возмущения я просто лишилась дара речи! И я, оторопев от подобной наглости, с изумлением наблюдала за тем, как лорд оттон Грэйд бегло читает мою личную переписку! Мое письмо! Мое…
— ‘Дорогая матушка Иоланта, - зачитал вслух лорд, - к сожалению, мне не доведется описать вам мой первый бал, как и обещала, по причинам не зависящим от меня и вследствие того, что моего имени в списках дебютанток уже не значится. С прискорбием сообщаю, что волею некоторых мерзких личностей родом из восточных степей, я стала невестой того самого похоронившего двенадцать претенденток на роль герцогини оттон Грэйд. Собственно о самом последнем представителе военной династии Грэйд - матушка, помнится вы застали нас за чтением утренней газетенки ‘Сплетница’ за номером сто двенадцать от первого зимнего месяца ушедшего года, и прочли незабываемую лекцию о пагубности чтения слухов, сплетен и домыслов. Так вот, достаньте эту газету, прочтите ту пространную статью с перечислением отнюдь не достоинств лорда на две страницы и вот вы не поверите - все хуже. Все значительно хуже’.
Прервав чтение, лорд оттон Грэйд внимательно посмотрел на меня, и далее опустил несколько абзацев, и зачитал еще три предложения:
— ‘К сожалению, я отчетливо осознаю, что попытка побега ляжет несмываемым позором на род Уоторби, но и оставаться здесь выше моих сил. Надеюсь, лоно церкви станет мне защитой. Я соглашусь даже не медицинское освидетельствование.’
Еще один очень внимательный взгляд на побелевшую меня, усмешка.
— Да, - продолжив чтение, несколько хмуро произнес герцог, - рад, что отбросил муки совести и не стал скрывать от вас произошедшее. Иначе, в дальнейшем, пришлось бы как-то объяснить тот пренеприятный факт, что письмо не дошло до адресата.
С этими словами лорд Грэйд молча разорвал послание, сложил две половинки, разорвал снова… опять сложил и… порвал…
— Что вы… - у меня голос осип, - как вы… вы…
— Кстати, - он сложил остатки моего письма на правую руку, легко подул и бумага мгновенно вспыхнула. А герцог, продолжая держать на раскрытой ладони маленький костер, продолжил, - мы с вами уходим в плавание, Ариэлла.
И он стряхнул пепел, прямо на пол террасы. А затем, вытирая пальцы, продолжил:
— Я планировал оставить вас под присмотром Ирека и Оливии, однако теперь эта идея не кажется мне правильной. Во-первых, господин поверенный совершил глупость и приволок вам книги, которые давно следовало сжечь, - насмешливый взгляд на меня. - Во-вторых, кто-то значительно более умный, чем Оливия, ощущается в замке, следовательно, мне придется взять вас с собой. Чтобы присматривать. Лично.
Широко распахнутыми глазами я потрясенно смотрела на герцога. Он же, с неизменной чуть насмешливой улыбкой, посвятил меня в детали:
— Только представьте - армада юга, сорок четыре корабля, ‘Ревущий’ - флагманский корабль, двести метров в длину, водоизмещением две с половиной тысячи тонн, вы и я… в одной каюте.
Резко выдохнув, я перебила его злым:
— Зачем вы это сделали?
Вместо ответа спокойная улыбка.
— Зачем?! - я едва не сорвалась на крик.
— Вам откровенно ответить или выдать приличествующую нашим отношениям версию?
Мне не понравился тон, с каким это было сказано. Не угрожающе, нет, но угроза читалась в этом насмешливом спокойствии.
— Первое, - попросила я ровным тоном.
Усмешка, и сложив руки на груди, герцог, продолжая пристально смотреть на меня, произнес ледяным тоном:
— Ненавижу храмовников.
Больше не было сказано ни слова. Я ждала, надеялась, и даже уточнила:
— Это все?
— По первой версии - да, - ответил герцог.
