– Думаю, он может подождать, – серьезно согласился Амир, хоть в глазах его и притаилась смешинка, – учитывая сложившиеся обстоятельства.
Аттина робко улыбнулась в ответ, и между ними наконец-то начала исчезать стена из недопонимания и подчеркнутого безразличия.
Сердце Амира восторженно билось в груди.
Он подождет. Конечно же, подождет! И даже сделает вид, что ему есть дело до чувств Райдена. Он готов ради нее на что угодно, лишь бы и дальше смотреть, как она улыбается.
Они растопили камин. Чадил он, правда, преизрядно, за сто с лишним лет не одна птица успела свить гнездо в дымоходе. Но это было лучше, чем ничего.
Аттина сидела, обхватив колени руками, и задумчиво смотрела на тлеющие угли.
Амир подошел и присел рядом. Она взглянула на него и осторожно положила голову ему на плечо.
– Мне с тобой рядом так просто… Побудь со мной еще немного, – тихо произнесла она.
Угли в камине медленно подмигивали красными огоньками. Камин был облицован полированным мрамором, оборудован наклонной решеткой, надежно проржавевшей за двести лет.
Амир осторожно обнял Аттину за плечи, чуть теснее прижимая к себе. Она какое-то время сосредоточенно смотрела на камин, а потом внезапно обернулась к нему. В огромных зеленых глазах плескалось смутное беспокойство.
– Я никак не могу отделаться от ощущения, словно то, что происходит сейчас, уже было со мной прежде. Словно… я уже сидела здесь, обнимая кого-то другого. Или это была не я?
<p>Глава 14</p><p>Духовное и физическое преображение</p>Я любила тебя, Томас Элиот, и возомнила себя любимой в ответ.
Без любви мне оказался не нужен ни замок, ни слуги.
Я отвернулась и, едва переставляя ноги, побрела прочь. Меня никто не останавливал. Да и зачем?
Все прекрасно понимали: бежать мне некуда.
Кто бы мог подумать, что настанет день, когда смерть от истощения в нетопленой гостиной лондонского дома покажется мне завидной участью? Ведь тогда я бы покинула этот мир, не испытав боли, которую просто невозможно терпеть.
– Я чувствую ее печаль. Ее отчаяние. – Ровный глубокий голос разнесся по каменистому берегу, вынуждая меня остановиться.
– Кто посмел тронуть невесту альва?
Идрис, он сказал, что его зовут Идрис.
Я обернулась, в немом изумлении разглядывая высокого черноволосого мужчину в непривычной одежде.
Очевидно напуганный, наследник отступил на несколько шагов от разгневанного… божества? Альва?
Принцесса присела в реверансе, демонстрируя куда как больше сдержанности, чем ее брат.
По берегу к ним поспешно шагали еще три фигуры, плохо различимые в сумраке: двое мужчин и женщина.
– Ей больно. Я чувствую ее боль. Что вы сделали? – таким же ровным тоном, словно обсуждая бухгалтерские книги, спросил мой неожиданный защитник.
Вот только от чего он меня спасать собрался? От безрассудства, граничащего с глупостью? Или, быть может, от себя самого?
– Сопряжение прошло, проход только что закрылся, – произнес один из подошедших мужчин, сдержанно кланяясь присутствующим. Его фигура и темные волосы казались смутно знакомыми.
Петля воды коварно обхватила меня вокруг талии, притягивая к ним. Я едва сдержала вопль ужаса, приличествующий любой благочестивой христианке.
