Тайна проклятого озера полностью

Когда вода снова исчезла, лишившись равновесия и опоры, я пошатнулась, нелепо взмахнув руками, но принцесса шагнула вперед и обняла меня, мешая упасть. Помимо воли я вцепилась в ее плечи, желая удержаться на ногах.

Вся надменность и сдержанность принцессы испарились в один миг.

– Мне ужасно жаль, – едва слышно прошептала она мне в волосы. – Так не должно́ было случиться.

– Девица в целости, – продолжил беседу все тот же смутно знакомый мужчина. – Что альв пожелает делать теперь? На моей памяти еще ни один гость не оставался в нашем мире надолго.

Вместо ответа Идрис шагнул вперед. Его ладонь осторожно приподняла мое лицо. Взгляд удивительных глаз – радужных? – я затруднялась подобрать описание – затягивал, словно омут. Я погружалась в уже знакомое оцепенение, лишающее воли, наделяющее меня его желаниями, подчиняющее его воле.

– Миры расходятся, – равнодушно произнес Идрис, все так же глядя мне в глаза. – Пройдет время… и я просто исчезну. День за днем силы мои будут слабеть, и я вернусь в лоно породившей меня стихии, лишившись человеческого облика.

– А до тех пор будьте нашим гостем, – напомнил о себе наследник замка. – Наш дом в вашем полном распоряжении. Одна из пяти Старших семей будет счастлива принимать вас…

Идрис повернул к нему голову, словно только сейчас заметив.

– Да будет так.

– Так ты думаешь, Юлиан Барлоу был влюблен в Марину Вейсмонт?! – напористо произнесла Гвен, гремя посудой. – Да быть того не может!

Аттина с улыбкой наблюдала за подругой. Гвен сноровисто жарила блинчики – и на столе между ними стремительно рос аппетитно пахнущий Эверест.

Они с Гвен частенько помогали отцу готовить. У Аттины получалось плохо, а вот подруга, сбежав из особняка, полного прислуги, любила сама постоять у плиты.

– Дай угадаю: ты сейчас скажешь, что он вообще неспособен на подобное чувство, – предположила Аттина.

– Да нет, просто Юлиан непохож на того, кто может всерьез залипнуть на такую, как Марина. Илай – да, а вот Барлоу…

– Но он пытался спасти ее, – напомнила Аттина, внимательно разглядывая свою лучшую подругу.

– Тут должно быть что-то еще. Я уверена! Может, твоя сестра и умела исцелять, но доброй ее назвать при этом было крайне сложно.

– Но и злой Марина не была, – мягко возразила Аттина. – Гвен, взгляни на меня.

– Чего тебе? – Подруга неохотно оторвалась от сковороды. Взгляд ее гулял по кухне, ей явно не хотелось встречаться глазами с Аттиной.

– Да ты влюбилась… – пораженно вздохнула младшая Вейсмонт. – И когда только… Он же воплощает в себе все то, что так злит Гвен Коллингвуд!

– Да не знаю я! – Гвен воинственно взмахнула половником, словно желала треснуть по лбу Юлиана Барлоу. Капли теста сорвались в полет. Смущенно хмыкнув, Гвен вернула их обратно. – Блинчики на воде не только выходят очень тонкими, но тесто и отлично левитирует, – хмуро пошутила она и чуть тише прибавила: – Я не знаю. Я все думаю о нем и думаю, когда засыпаю, когда просыпаюсь. Когда злюсь на него… Никогда прежде ничего подобного со мной не происходило. Это так странно.

– А он… – Аттина с беспокойством смотрела на лучшую подругу.

– Куда там. Я же Коллингвуд. «Принцесса Коллингвуд». А он Барлоу. Юлиан прав, мне стоит держаться от него подальше. Но почему мы все обо мне да обо мне! Что за сцену я вчера застала?

Аттина помедлила с ответом.

– Можно сказать, я рассталась с Райденом, так и не начав с ним встречаться.

– Ему следовало держать себя в руках, – неприязненно сообщила Гвен, и Аттина невольно порадовалась, что лучшая подруга не застала всю сцену целиком. Вероятно, она бы попыталась придушить Дэвиса на месте, вместо того чтобы всю дорогу до дома читать ему нотации.