Но не успели они отойти и на два шага, как дверь в учительскую с громким стуком откатилась и Флинн и Пегс оказались нос к носу с мадам Флорет, державшей в руке стопку пожелтевших ветхих бумаг.
– Гарабина, что – Хтигаль?! – Мадам Флорет, сильно испугавшись, отшатнулась, и Флинн не сомневалась, что они застигли её врасплох за каким-то запрещённым занятием. – Что вы тут делаете?! – набросилась на них мадам Флорет. – Что, шпионите за мной?!
– Н-нет, – промямлила Флинн, ощущая себя и превосходящей противника, и прижатой им к стенке одновременно. – С чего бы?
Вопрос был риторическим, но мадам Флорет, набрав в лёгкие воздуха, сказала:
– С чего? Вы запрыгиваете ночью в поезда. С чего бы? Я сразу поняла, что вы будете тут всё вынюхивать. Хафельман, даже и не пытайтесь!
Пегс наклонилась вперёд, чтобы заглянуть в старинные бумаги, которые мадам Флорет тут же спрятала за спину.
– Вы думаете, в Мадриде я не заметила, как вы наблюдали за мной из окна кухни, Хтигаль?
– Вовсе и не наблюдала, – солгала Флинн. Это прозвучало так тихо и нерешительно, что она и сама бы себе не поверила.
– Вздор! – сказала мадам Флорет. – Разумеется, наблюдали. А потом из библиотеки пришли сюда следом за мной и провели несколько часов под дверью, чтобы подловить Гарабину, так?
Флинн начала сомневаться, действительно ли мадам Флорет пришла в ярость или скорее просто рехнулась.
– А что там у вас в руке?
– Ой! – Флинн чуть не забыла про письмо. – Мне нужна почтовая марка.
– Письмо в Германию? – Мадам Флорет бросила взгляд в сторону коридора, словно надеялась, что там наконец объявится Гарабина, а затем опять повернулась к Флинн. – Ладно-ладно, хорошо. Я поищу марки. Давайте сюда письмо. – Она вырвала конверт из рук Флинн и пробежала глазами адрес. – Это письмо вашей маме?
Флинн кивнула.
Мадам Флорет прищёлкнула языком:
– Даниэль ещё приложит короткое письмо с… покраснениями, – сказала она, пристально рассматривая конверт, и Флинн уже пожалела, что не заклеила его. Пусть бы Даниэль написал свои
– Спорю на сто ролингов, что она прочитает письмо, – сказала Пегс, когда они с Флинн вышли из вагона персонала под холодный дождь. Соединительный мостик был скользким, а перила – холодными как лёд. Под ногами скрипели металлические соединения.
– Она как ищейка. В первую неделю учёбы я написала родителям, что еда стала намного хуже, чем в прежние времена. После этого мне пришлось целую вечность выслушивать внушение на тему благодарности.
– Да ладно, про Йонте в письме всё равно почти ничего нет, – сказала Флинн, в то время как Пегс продолжала трещать о школьной еде. Внезапно она даже обрадовалась, что написала матери такое письмо ни о чём.
– Можно подумать, я должна испытывать благодарность за то, что еду нам готовит повар, помешанный на супе с требухой, – не унималась Пегс. Вдруг она умолкла и стала размышлять вслух: – Интересно, почему она хотела отдать Гарабине эти старые записи? Я уверена, что уже где-то видела эти заметки. Знать бы только где…
Флинн молчала. Она невольно вспомнила, как мадам Флорет тайком совала Гарабине деньги в Мадриде. А теперь ещё и какие-то старые бумаги, которые явно не предназначались для чужих глаз. Что эти двое замышляют?
За ужином Пегс опять вернулась к этой теме. Флинн, Пегс и Касим сидели в самом дальнем углу от стойки самообслуживания. За соседним столиком ужинал один-единственный запуганного вида парень, и они, несмотря на громкий гул голосов и звяканье посуды, могли спокойно поговорить о мадам Флорет, не боясь, что кто-то услышит их разговор.
– Я тут подумала, – начала Пегс, с отвращением плюхнув с ложки обратно в тарелку кляксу подогретого супа с потрохами и подняв глаза на Флинн и Касима. – Папа много лет назад рассказывал мне, что почти все старые записи о магии были запрещены. Могу поспорить, что мадам Флорет собиралась передать Гарабине что-то запретное.
Примерно так думала и сама Флинн. Она только не представляла, для чего это Гарабине.
– Опять папа, – пробормотал Касим, взяв уже вторую порцию добавки.
Пегс с неодобрительным выражением лица покачивала ложкой. Оставив без внимания замечание Касима, она сказала:
– Поэтому мадам Флорет и сунула Гарабине деньги. Гарабина что-то для неё делает. Если бы только знать что!
Над ними повисло напряжённое молчание. Предположение, что Гарабина по поручению мадам Флорет совершает что-то запретное, было слишком диким и устрашающим, чтобы кому-то хотелось с ним соглашаться.
– Фантастика, Пегс, – сказал Касим. – Настроение ниже плинтуса. Теперь можешь наконец и на жрачку навалиться – ведь ночь, подозреваю, будет длинной.
Длинная ночь. При мысли о тёмных коридорах и свисте ночного ветра у Флинн перехватило горло. На какое-то мгновение она забыла, что сегодня вечером они идут искать билет Йонте.
– Я не собираюсь это есть, – упрямо сказала Пегс, отодвинув свою тарелку супа через весь стол к Касиму. – Ты прекрасно это знаешь. Ненавижу суп.
