– Веди себя как обычно, – велел ей Касим, шагая к стойке самообслуживания будто только что коронованный король. С почти провокационной небрежностью он положил себе в тарелку порцию гуляша.
– Если бы это было так просто, – прошептала Флинн.
– Йоунс! Хтигаль! – Мадам Флорет уже стояла у них за спиной. Губы её дрожали, словно она безумно устала от докучливой обязанности распекать нарушителей порядка. Внезапно Флинн стало её жаль. – Сейчас же сядьте на свои места. И никакой еды! О чём вы, собственно, думали, столь явно пренебрегая правилами…
Она умолкла, когда неожиданно раздался треск. Флинн не то с восторгом, не то с ужасом наблюдала, как по синей шевелюре Касима совершенно сами собой побежали сперва зелёные, а затем золотые пряди – с таким звуком, словно в стакане воды растворяется порошок шипучки.
Касим взглянул на свои часы.
– Вообще-то пора, – прошептал он. – Я дополнительно подмешал ещё один пакетик от «ТИМОТИ И НИКС». Четыре, три, два…
Тут снова раздался треск. Флинн испугалась. Кожа у неё на голове зачесалась, и она с ужасом заметила, что у её отражения в окне волосы окрасились в синий и лиловый цвет с золотыми блёстками. Потеряв дар речи, она ощупывала взлохмаченные лиловые пряди, во все глаза глядя на Касима.
– Ты спятил?! Я же похожа на… на единорога из комикса!
В вагоне раздалось восхищённое хихиканье. Павлины, улыбаясь, пихали друг друга локтями, смеялись и взволнованно шушукались. Несколько второклассников восторженно захлопали, а один павлин из пятого класса сделал движение рукой, будто снимает перед ними шляпу. Флинн стояла словно в тумане. На какой-то миг всеобщее внимание показалось ей не таким уж и ужасным.
Мадам Флорет поджала губы, будто сейчас разрыдается.
– У меня есть важные дела, – сказала она, прижимая к себе свою вечную папку. – Важные. Вместо этого я вынуждена заниматься вашими пубертатными выходками.
Мадам Флорет взялась за переносицу.
– Смойте эту дрянь. И отправляйтесь переодеваться. – Она поманила Флинн и Касима в сторону прохода и вытолкала их из столовой в тамбур.
Как только мадам Флорет опять скрылась в вагоне, Касим установил секундомер.
– Пять минут, – сказал он. – У нас точно есть верных пять минут, потом она пошлёт кого-нибудь за нами вслед. А скорее всего, ещё раньше. Даниэль всё ещё за столом?
Флинн рискнула заглянуть в маленькое дверное окошечко.
– Да, – сказала она. – Продолжает есть.
– А Флорет?
– Тоже. И довольно энергично.
Касим засмеялся, словно ему-то мадам Флорет было вовсе не жалко.
– А Пегс? – быстро спросил он. Уши у него покраснели. – У неё же не будет неприятностей, как думаешь? Никто ведь не знает, что футболки – её рук дело.
Флинн пожала плечами:
– По крайней мере не похоже.
– Ладно, тогда бежим!
Изо всех сил, почти как в паркуре, они рванули по вагонам к хвосту поезда.
В коридоре директорского вагона была только одна дверь – она вела в кабинет Даниэля. Её украшал узкий витраж, изображающий Джорджа Стефенсона со зверями: птицей, зайцем и – снова он! – белым тигром. Светлые стёклышки вокруг него были такими матовыми, что скорее отражали вечерний свет, чем поглощали его.
– Я встану на стрёме, – сказал Касим, выудив из кармана брюк одну из заколок Пегс и ковыряясь ею в дверном замке. – Так я и думал: обычный врезной замок, – пробормотал он и повернулся к Флинн: – Если кто-то придёт, я подам знак. Вот так, – он постучал по блестящей деревянной обшивке.
Сердце у Флинн колотилось от бега и волнения. Теперь она поняла план Касима.
– Мне нужно залезть в кабинет Даниэля?! – ужаснулась она. Ей всё представлялось как-то по-другому.
– Да, а ты думала, он тебя пригласит? – Вскоре замок издал лёгкий щелчок. – Я всё просчитал: в столовой действительно все. Они нас видели и думают, что мы отправились переодеваться. Это твой единственный шанс. Теперь или никогда! – сказал Касим и приоткрыл дверь.
Глубоко вдохнув, Флинн протиснулась в кабинет. Едва она закрыла за собой дверь, как всё погрузилось в тишину. Мёртвую тишину, от которой у Флинн создалось ощущение, что она в мире одна. Ей казалось, что её пять минут давно истекли.
Она огляделась. Кабинет выглядел даже вполовину не так благородно, как чайный бар или классы для занятий. Всё казалось старым и изношенным – но не восхитительно изношенным, как в других местах поезда, а каким-то опустившимся. Шторы были в некоторых местах прожжены, словно Даниэль курил в окно. Папки, беспорядочно сложенные бумаги и книги в пятнах с такими странными названиями, как «Значение миространников», «Школы на колёсах» и «Павлины-фантомы», вываливались из покосившихся полок. В помещении висел тяжёлый запах чернил и сигаретного дыма. От одиночества, заполнившего здесь каждый уголок, у Флинн перехватило горло. Как же ей найти письмо в этом хаосе?!
