Феликс смотрел в никуда остановившимся взглядом и взял книжку, даже не повернув головы. Его ужасно трясло, и Леандер отлично осознавал, что вряд ли тому виной страх или зимний воздух.
– Феликс? – Он тихонько тронул друга за плечо. – Феликс?
Нет ответа. Страшновато было видеть Феликса таким. Феликса, всегда спокойного, рассудительного, отзывчивого…
– Эта круглая коробочка, которая вывалилась из сумки… Она принадлежала Айзеку? – шёпотом спросил Леандер.
Феликс взглянул на него невидящим взором, потом снова уставился в землю. Футляр со скрипкой всё ещё был у него на плече, и рука мальчика стискивала его ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Наконец он чуть опустил подбородок, и Леандер счёл это утвердительным кивком.
– Он хранил там свои стеклянные шарики, – наконец хрипло прошептал Феликс.
Губы Леандера пересохли. Он с трудом сглотнул, чтобы промочить горло и задать вопрос:
– Значит, Пинчбек похитила и твоего брата тоже?
Молчание.
– Получается, всё это время Айзек был в плену у Пинчбек? – прошептал Леандер. Слова на его губах казались горькими, как желчь. «Августина коллекционирует души», – сказал тогда Пеллар. Сколько же у неё всего узников? Как много детей она обманом заставила продать ей свои души?
Феликс не ответил – просто не мог. На Леандера волной накатило осознание, что он достаточно долго себя обманывал. Убеждал себя, что может обходиться без других людей, не хочет ни к кому привязываться, ни в ком нуждаться. Ни за что на свете он не хотел остаться без Феликса и Шарлотты. Их недавно зародившаяся дружба, прекрасная и хрупкая, как весенний первоцвет, была лучшим, что приключилось с Леандером со дня смерти его матери. А теперь Шарлотта пропала, Феликс был готов сдаться и впасть в отчаяние, а без их помощи у Леандера не было надежды победить Пинчбек.
– Я добуду для тебя эту коробочку, обещаю, – твёрдо сказал он крупно дрожавшему другу. – Едва стемнеет, я снова заберусь в дом и отыщу её. Ты меня слышишь?
Феликс снова кивнул – на этот раз более убедительно.
У меня получится. Если Феликс сейчас не может обо мне заботиться – значит, пришло моё время позаботиться о нём. Эта мысль была до странного утешительной. Для того ведь и нужна семья – чтобы заботиться друг о друге.
– Мы отыщем твоего брата и освободим его, я обещаю.
Кап. Тяжёлая капля дождя скатилась с ветки и шлёпнулась на кожаную обложку блокнотика.
– Но сперва нам надо заняться поисками Шарлотты, – настойчиво продолжал Леандер. – В этой книжке может найтись ответ, где её искать. Я толком не умею читать, значит, читать должен ты.
Новый кивок.
Дождь усиливался. Ветви ели были плотными и густыми, почти не пропускали воду, но редкие капли всё же пробивали хвою; Леандер развязал узел с вещами, захваченными в экипаже, и постарался устроить из одеяла какой-никакой полог. Из узла на покрытую иглами и мхом землю выпала россыпь карт таро. Леандер и Феликс уселись в импровизированной палатке плечом к плечу, и Феликс наконец раскрыл книжечку.
Маленький блокнот в грубом переплёте. Страницы его казались ветхими и хрупкими, под стать самым старым из магических гримуаров, уголки их были захватаны и хранили отметины пальцев, показывающих, как часто их перелистывали. Некоторые страницы были надорваны и аккуратно починены шёлковой нитью. Книжечка пахла странно – то ли порохом, то ли грибком. Феликс осторожно перелистывал страницы, будто боясь потревожить заключённую в них магию Пинчбек.
Листы были сплошняком покрыты надписями и рисунками, в книжечке, считай, не оставалось свободного места. Крохотные сложные диаграммы. Картинки, изображавшие людей и животных, звёзды и растения. Бесконечные строки цифр. Но по большей части – записи мелким убористым почерком, чёрными чернилами. Пробелы между словами были такими тесными, что порой их было трудно заметить, будто вся строка состояла из одного длинного слова.
– Что тут написано? – Леандер напряжённо щурился другу через плечо, ничего не понимая.
– Разное. Многое вообще на иностранных языках. – Он перевернул очередную страницу. – А вот тут наконец по-английски, но ни слова о захваченных душах. Рецепт зелья, кажется. А дальше… – следующая страница, – дальше идёт на латыни.
– Ты можешь её разобрать? – Леандер ещё усерднее уставился на эту тарабарщину, надеясь узнать слово-другое, знакомое по церковным службам.
– Нет. Вот Шарлотта – та знает латынь и поможет нам прочесть, если… то есть когда мы её найдём. А я знаю только несколько слов, которые обычно пишут на могильных памятниках.
– А это что? – Леандер ткнул пальцем в запись чернилами другого цвета, окружённую орнаментом – свернувшейся в кольцо змеёй.
– Я не знаю этого языка. И букв таких не знаю.
– Ладно, давай дальше.
Низко склонившись над книжкой, они листали и листали. Феликс зачитывал вслух записи, которые мог разобрать. Рецепты снадобий, странные то ли молитвы, то ли не пойми что, списки адресов. Вся последняя часть блокнота была сплошной адресной книгой: места, где Пинчбек устраивала свои сеансы, имена заказчиков, сопровождаемые заметками о каждом из членов их семей.
