– Охранной системы? – удивился Игорь. – Кого могут испугать белые коридоры? Микробов?
– Меня, например, немного пугают, – признался Пьер.
Мигель жестом призвал спутников остановиться.
– Пришли, – пояснил он. – За этой дверью система управления климатом полигона.
Это была самая обыкновенная белая дверь. Без надписей или других опознавательных знаков на ней. Десятки таких же дверей остались позади и, возможно, сотни ждали дальше. Но именно эта привлекла внимание Кортеса.
– И как Вы определили, что это нужное нам помещение, доктор? – недоверчиво спросил Пьер.
Вместо ответа Мигель поднял руку и молча указал пальцем вверх. Подняв головы, офицеры с удивлением обнаружили прямо на потолке стрелку, указывающую на дверь, и надпись: «Система управления климатом полигона».
– Резонно, – признал Пьер.
– Какой идиот это придумал? – пробормотал Игорь.
Мигель открыл незапертую дверь и пропустил офицеров вперед, после чего зашел сам. Помещение походило на небольшую библиотеку – длинный зал, все пространство которого занимали кресла и стеллажи, даже полы были украшены длинными паласами. Разница заключалась лишь в том, что вместо книг на полках располагались мониторы, системы ввода и другое электронное оборудование. Освещение было ярким, но приятным для глаз. Небольшие флуоресцентные лампы были прикрыты полупрозрачными панелями, отчего их почти не было видно.
– Я думаю, что Вы ошиблись, доктор, – удовлетворенно сказал Игорь. Он подошел к одному из стеллажей и провел рукой над одной из панелей ввода. Экраны ожили. На них появились различные таблицы, одни знаки на которых быстро менялись, другие же оставались на своих местах постоянно. Надписи мало о чем могли сказать, ведь представляли собой только условные сокращения и аббревиатуры.
– Раз уж мы здесь, давайте все осмотрим, – предложил немного озадаченный Мигель.
Как оказалось, стеллажей было немного. За четвертым находилось открытое пространство, где, логично было бы предположить, работники выполняли работу, отличную от ввода и анализа данных. Здесь располагался большой круглый стол и удобного вида стулья, а также обычные шкафы, в которых были размещены различные канцелярские принадлежности и документация. Еще один длинный стол был оборудован настольными лампами дневного света. Он был расположен близко к окну, через которое виднелся пейзаж полигона. Огромные мониторы над окном демонстрировали различные его части, так что отсюда была возможность следить за всем, что происходит внутри. Длинный стол выглядел неаккуратным. Приборы и папки были грубо сдвинуты на край стола, некоторые даже лежали на полу. Под включенными лампами находилось лабораторное оборудование, которому здесь явно было не место. Особенно выделялись колбы и пробирки с прозрачным веществом, которое даже после тщательного визуального осмотра неотличимо было от воды или этанола. Подойдя ближе к столу, все трое печально вздохнули, заметив то, что невозможно было рассмотреть с другой точки. С другой стороны стола между ним и окном на полу сидели двое. Те самые, на поиск которых и отправились доктор и офицеры. Они сидели так естественно, что казались живыми. Впечатление не портила даже бледность их лиц. Ее голова покоилась на его плече, а он прижал губы к ее макушке. И в смерти они были рядом, держась за руки, спокойно ожидая неминуемого, не сопротивляясь и не беснуясь. На их лицах застыла умиротворенность, а не страх. Смиренность, а не непокорность.
Возле тела Айлина лежали два пустых пузырька и маленький блокнот с отрывными листками. Ручка откатилась далеко от тела и находилась сейчас под столом.
– Вы тоже надеялись на лучшее, да? – тихо спросил Игорь. Он подошел к телам и присел рядом.
– Было ясно, что они не выжили, – словно оправдываясь, ответил Мигель, поднимая с пола блокнот. Полистав его, он добавил: – А эта Лига действительно была красивой женщиной. Кроме того, очень молодой.
– И счастливой, – добавил Пьер, не имея сил оторвать взгляд от сцепленных рук влюбленных. – Они так и не поженились, но только смерть смогла разлучить их.
– Фенотиазин, – прочел Мигель с наклейки на пузырьке, который поднял с пола. – Сильнодействующее снотворное. Выпили грамм по двадцать, я думаю. Более чем смертельная доза.
– У них уже начали появляться язвы, – Игорь указал на небольшие раны на шее и лице Лиги. – Предпочли быструю смерть.
– Сколько времени они здесь лежат? – спросил Пьер, посмотрев на доктора.
Тот покачал головой и сложил руки на груди.
– Я ведь ученый, а не врач, – напомнил он. – К тому же, на этой планете тела почти не разлагаются или даже не разлагаются вовсе. Они могли умереть еще год назад. Или больше.
– Плохо, что в записях Макклендона не указаны даты, – разочарованно сказал Пьер.
– Это запрещено, – объяснил Мигель. Он снова полистал блокнот, который так и держал в руке, и с шумом выпустил воздух из легких.
– Что такое? – поинтересовался Игорь, мгновенно оказавшись за спиной доктора. Он заглянул в блокнот через его плечо, но не мог рассмотреть написанного.
