– Ничего себе, – сдавленно произнес Пьер. – Не каждый бы выжил после такого.
– Жутко повезло, – констатировала девушка, улыбнувшись. – Ни одного органа не задел.
– Да уж, у меня на шее еще шрам один, – покачал головой офицер. – А сколько еще на теле! Но если бы мы устроили соревнование, я бы тут же капитулировал.
Девушка засмеялась. Тут в комнату вошел Джим и с легким недоумением уставился на них. Софи мгновенно убрала улыбку с лица, а затем, смекнув, резко опустила майку.
– Мы тут шрамами хвастались, – нерешительно объяснила она.
– Я так и понял, – усмехнулся Джим, сложив руки на груди. – Шла бы уже спать, поздно ведь.
Девушка поджала губы.
– Что, опять бессонница? – с пониманием спросил Джим.
Софи кивнула и поднялась.
– Ладно, пойду я, – сказала она. – Спокойной ночи, Пьер!
– Спокойной ночи, Софи, – ответил офицер.
Когда девушка вышла, Джим, как-бы извиняясь, сказал:
– Есть у нее такая привычка – всегда старается познакомиться поближе с каждым. У нее был сильный дефицит общения на Земле, а оказавшись в таких условиях, как мы, люди обычно довольно откровенны. Вот она и компенсирует то, чего ей не хватало.
Пьер несколько раз кивнул и уперся руками в кровать, слегка откинувшись назад.
– Вы с ней вместе? – спросил он.
Джим немного потупился и даже немного покраснел.
– Ну, – протянул он. – Типа того. Сам понимаешь, вся эта обстановка не очень способствует нормальным отношениям.
– Верно, – согласился Пьер. – Этот ее шрам – просто жуть!
– Не то слово, – Джим нахмурился и опустил голову. – Когда она оклемалась, мы все в трауре ходили. Я и сам думал, что ей лучше было бы сразу умереть.
Пьер ошеломленно уставился на собеседника.
– Это еще почему? – воскликнул он.
– Рана была очень тяжелая, – пояснил Джим и поднес к лицу руку, словно стараясь разглядеть что-то на своих пальцах. – Ходить она не могла, даже поворачивалась с трудом. Ахува целыми днями с ней сидела. В те дни мы готовы были в любой день ехать куда глаза глядят. Мы ведь еще и не на складе были, а в одном из домов. Боялись, что не довезем ее до безопасного места. Если бы Феникс нашел нас… в общем, я даже не знаю, что сделал бы. А она один раз позвала меня и стала требовать, чтобы я пообещал, что уеду, если возникнет опасность. Я не мог. Она плакала, кричала на меня, умоляла, но я ей так ничего и не сказал в ответ. Каждый из нас в те дни готовился к ее смерти. Это были кошмарные дни.
– Сложно даже представить, – признался Пьер.
– И не надо, – усмехнулся Джим. – Все уже позади. Теперь мы выберемся.
– Любая война страшна, но на войне обычно нет женщин и детей, – заметил Пьер.
– Видимо, тебе просто очень повезло с войнами, – Джим снова усмехнулся и опустился на корточки рядом с собеседником. – Когда нас отправили на Кеплер, там творились жуткие вещи. Все палили куда попало. Присутствие женщин и детей никого не останавливало.
– Я тоже был там, – ответил Пьер. – И своими глазами видел, как их увозили в безопасную зону.
– Увозили, верно, – согласился Джим. – Но увозили их из зоны боевых действий. Так что тут не скажешь, что они были не на войне.
– Тоже верно. Кстати, я слыхал, что там, на Кеплере, вы рассорились с Игоном, это так? – решил прояснить некоторые детали Пьер. Конфликты в столь маленьких группах, да еще и в условиях, когда от каждого члена ежеминутно зависят жизни остальных, были, на его взгляд, чем-то невероятно глупым и эгоистичным.
– Что-то типа того, – ответил Джим, почесав в затылке. – Мы с ним оба неровно дышали к медсестре, приставленной к нашему взводу, поэтому всегда выделывались перед ней. Соревновались, кто натренирует бицепсы лучше, кто дальше и быстрее пробежит. Ну, обычное ребячество. На этой почве даже несколько сдружились. Потом, правда, медсестру увел лейтенант – оказалось, что звание и заработок были для нее важнее, чем наши бицепсы и трицепсы. А когда узнали, что до этого она была с одним сержантом, которого бросила ради лейтенанта, то ушли с ним в совместный запой. Надо же было заинтересоваться продажной стервой? Я тогда впервые попробовал алкоголь. Ну, и не рассчитал. А он меня домой дотащил. Но Кеплер все изменил.
– Что же такое там случилось? – поинтересовался офицер.
– Ты и сам знаешь, наверное, что вся эта миротворческая миссия только называлась так, – Джим встал и заходил по комнате, заложив руки за спину. – На деле нас отправили помогать одной из сторон. Высадили не в том месте, так что мы попали под перекрестный огонь. Половина взвода полегла, другая разбежалась по укрытиям. Мы все новичками были. Случайно я оказался в стане противника. Неприятная история, но в общих чертах – был я полуживой. Они-то думали, что мы миротворцы, поэтому помогли мне. Шелтер был в отряде, который направили принимать капитуляцию проигравших. Он нашел меня в лазарете и сообщил об этом офицерам. Считал, что я предал взвод и перешел на сторону противника. Офицеры объявили мне выговор, этим все ограничилось. И с тех пор мы с ним были на ножах.
– Очень странно, что после всего вы встретились здесь, в совершенно секретном месте, в совершенно невероятных условиях, – заметил Пьер.
