Полковник не отреагировал на вопрос Роджера. Он что-то искал среди бумаг, лежавших на столе. Найдя нужную, он подошел к Роджеру и показал ее. Роджер с удивлением смотрел на них:
— Что за странные паспорта?
— Паспорта, найденные на месте падения малазийского самолета. А паспорта действительно странные, в этом я согласен.
Роджер взял в руки лист ксерокопии снимка, внимательно стал его рассматривать, после чего пожал плечами:
— Какая-то чертовщина. Новые голландские паспорта, новые, но с дырками. Странно.
— Дырки делают при погашении паспорта. Почему они возникли в этом самолете?
После глубоких раздумий, происходивших в глубокой тишине, Роджер высказал предположение:
— Возможны два варианта. Первый. Голландские коллеги нашего адмирала проявили собственную инициативу и подложили эти погашенные паспорта в багажное отделение.
— Цель?
— Пусть русские ломают голову и потратят время на поиски объяснений.
— Не очень убедительная версия, но принимается. Учитывая, что международная комиссия не будет заниматься паспортами — это не входит в ее компетенцию, паспортами будут заниматься те, кто будет искать доказательства непричастности России к крушению авиалайнера, — Полковник принял первую версию Роджера. — А вторая?
— Кто-то из пассажиров перевозил данные паспорта для создания их копий где-то в Юго-Восточной Азии. В случае их обнаружения — это не документ, так, сувенир.
— Криминальный след? Хотя почему бы и нет?
— Как будем реагировать? — спросил Роджер.
Полковник задумался, потом медленно, словно продолжает обдумывать ответ, стал излагать свое решение:
— Никак. Это тупиковая ветвь в построении причины катастрофы, пусть такой и остается. Но это знаем мы, а русские нет. Чем больше материалов, тем больше будет версий и обсуждений в Интернете, тем больше времени будет потеряно впустую.
Роджер долил себе кофе из кофейника, там его было всего на полчашки.
— Прости, это все. Если хочешь, я попрошу Саманту, чтобы она приготовила еще?
— Нет, сейчас скажу тебе еще одну интересную новость и пойду отдохну часок.
Роджер сосредоточился и приготовился слушать Полковника, зная его привычку самое главное оставлять на конец беседы.
— В Интернете появилась информация от «испанского диспетчера». Кто он на самом деле, никто не знает. Во всяком случае, я не смог сходу вычислить его. Будем считать, что это некая загадочная личность.
— Можно поподробней, — попросил Роджер, — я совсем не в курсе.
— В Twitter некий «испанский диспетчер» из киевского аэропорта Борисполь написал, что Boeing-777 сбили украинские военные летчики, которые три минуты следовали за малазийским самолетом, после чего он исчез с экранов радаров.
После минутной паузы Роджер задал вопрос:
— А что делал «испанский диспетчер» в киевском аэропорту Борисполь?
— В этом-то и загадка. Полеты отслеживала Украэрорух, диспетчеры из Днепропетровска.
— Что ты думаешь? Ведь ты, пока меня не было, не один раз анализировал ситуацию с сообщением загадочного диспетчера?
— Да, этот диспетчер напряг меня. Я постарался сделать анализ его небольшого текста в Twitter. Посмотри, — Полковник протянул Роджеру распечатку текста, — он пишет, что знают они, диспетчеры, и контроль воздушного движения. Какого? Мы с тобой знаем, что малайзийский рейс MN 17 вели авиадиспетчеры днепропетровского авиаузла. И еще, он пишет, что военные подтверждают, что сбили украинцы, но не знают, кто отдал приказ. Какие военные? Откуда он их знает, и почему они с ним общались по этой теме? Согласись, что трудно представить, чтобы военные, понимая ситуацию и последствия, просто обменивались информацией с иностранным диспетчером.
— Какому выводу ты пришел?
— Думаю, что это кто-то из военных, каким-то образом имевший контакт с лицами, участвующими в операции, или с информацией. Он не русский агент, иначе просто передал бы им сведения. Он просто ответственный человек, для кого гибель стольких людей — преступление, и постарался сообщить то, что знает, хотя понимает, чем рискует.
— Что будем делать?
— Ничего, каждый из нас мог в Интернете опубликовать сообщение, что мы видели на радаре, как малайзийский авиалайнер атаковали два российских истребителя. Прежде всего, нужны объективные технические данные, потом свидетели. Но не наоборот. Сегодня такой расклад.
— Знаешь, мне почему-то жаль «испанского диспетчера». Опубликовал сообщение, рисковал, но никакой пользы от его поступка.
— Ты пожалей себя в первую очередь, а потом его. Если его информацию начнут раскручивать, то могут выйти на тебя.
— Мне это не грозит. Все придумали украинцы, все они сами осуществили и несут полную ответственность. Как ты сказал? Прежде всего, нужны объективные технические данные, потом свидетели. Но не наоборот. Сегодня такой расклад.
— Ладно, и дальше разбирайся с украинской ответственностью, а я пойду отдохну часок.
Роджер, оставшись один в кабинете, недолго томился мыслью, чем заняться. Он взял распечатки новостных лент и стал их просматривать, пытаясь выловить что-то интересное, что не отметил Полковник.
