Вблизи знаменитой Аппиевой дороги, ведущей к Риму, высится величественный памятник бойцам Сопротивления фашизму. Под ним, в нише молчаливых Ардеатинских пещер, установлены 335 саркофагов, высеченных из застывшей лавы Везувия. И на одном из них – фамилия русского матроса, о котором в Италии слагают легенды. А он, этот человек, чья жизнь действительно похожа на легенду, оказывается, жив и продолжает трудиться… О разгаданной тайне римского саркофага, связанной с удивительной, полной подвигов жизнью Алексея Кубышкина, и написана эта повесть.
Есть у меня друг – молодой инженер одного из свердловских заводов – человек весьма любознательный и живой. Почти все свободное время он проводит в музеях и библиотеках, листая древние фолианты, подшивки старых газет и журналов. И надо видеть, как сияют его глаза, когда ему удается раскопать какой-нибудь интересный факт! С восторгом рассказывает он о каждой своей находке, и в его изложении любое событие становится выпуклым, ярким, приобретая особое, романтическое звучание.
Узнав, что я еду по туристической путевке в Италию, он пришел ко мне однажды вечером, держа в руках хорошо знакомую мне коричневую папку. Я понял: принес что-то интересное. Глаза выдавали его нетерпение.
– Смотри!
Он протянул мне газетную вырезку. Это была статья из «Комсомольской правды» – «Русский из отряда «Бандьера росса».
– Ты читай, читай! – поторопил меня друг.
Автор, инженер А. Авдеев, рассказывал о посещении братских могил в Ардеатинских пещерах близ Рима. Там на саркофаге № 329 прочел он русскую фамилию: «Кулишкин Алексей». А позднее от пожилого служителя узнал историю, ставшую легендой.
Вместе с тремястами тридцатью четырьмя итальянцами Кулишкин был расстрелян фашистами в Ардеатинских пещерах.
Вот как описывал автор этот трагический момент:
«Руки Алексея были крепко стянуты за спиной. Рядом с ним стоял партизан Галафати. Кругом гремели выстрелы, Алексей повернулся и шагнул к гитлеровцам.
– Хальт!
Кулишкин изогнулся и прыгнул на автоматчика. Удар головой пришелся фашисту в живот. Немец упал и с дикими воплями покатился вниз, к провалу. Собран последние силы, Алексей прыгнул на фашиста и увлек за собой»…
– Ну, что ты скажешь? – спросил друг.
Я молчал.
– Ты же едешь в Италию. Непременно побывай в пещерах и поклонись этому саркофагу. А, может быть, тебе удастся узнать подробности из жизни Кулишкина – кто он, из каких краев, где жил до войны?..
Мы расстались… Уже перед самым моим отъездом на вокзал он позвонил мне и, волнуясь, сказал:
– Слушай, я узнал такое, такое…
Что ж, ведь он всегда что-нибудь да «узнавал такое, такое…» В другое время я обязательно выслушал бы его, наверное, пригласил бы к себе поболтать, но тут…
– Мне некогда, дружище, – сказал я. – Через час отходит поезд.
– Ну, ладно. – Он помедлил. – Езжай! А вернешься – все расскажу. И не забудь: Ардеатинские пещеры, саркофаг номер триста двадцать девять!..
В трубке щелкнуло, раздались короткие гудки…
Разве знал я, что новость, которую хотел рассказать мне друг перед моим отъездом в Италию, имела прямое отношение к событиям, которые произошли 23 марта 1944 года на одной из улиц Рима. Но я его тогда не дослушал.
…И вот мы в Италии.
Какова она, родина великого Леонардо да Винчи, бессмертного Рафаэля, божественного Данте?..
В волнении смотрим мы на воспетое тысячами поэтов ясное бирюзовое небо, наблюдаем противоречивую пестроту жизни сегодняшней Италии.
Рим!.. Когда произносишь это слово, в памяти возникает Рим эпохи цезарей, Рим первых христиан, Рим Борджиа, Рим-музей, скопивший в своих многовековых стенах великие сокровища истории и искусства, Рим Спартака и Гарибальди…
Вокруг шумел большой современный город. Полицейские на мотоциклах и автомашинах с автоматами и винтовками в руках, монахи и монахини на мотороллерах… Газетчики выкрикивают: «Унита!», «Темпе!», «Аванти!»… Детишки черные, как цыганята, грызут турецкие рожки или продают сигареты.
На улице совершается все. В железной печке готовят обед; там стирают белье; на порогах домов женщины кормят грудных детей; у магазинов толпятся американские туристы; возле газетных киосков громко болтают и смеются девушки и парни, а на скамейках, в тени тополей, дремлют безработные. Как в кино.
С огромных плакатов улыбающиеся девицы уговаривают купить кока-кола. Но мало кого интересует залежалый американский товар… Народ Италии хочет свободы и мира.
Почти на каждом доме короткая надпись: «Паче!» – «Мир!».
Приблизительно здесь находилось в древности Марсово поле…
Весь день мы бродили по Риму, осматривая его достопримечательности. К вечеру, покинув Форум, мы прошли мимо великолепной триумфальной арки Константина, воздвигнутой в память победы над Максенцием, и очутились у грандиозного памятника древнего Рима – знаменитого амфитеатра Флавиев, названного, благодаря своим колоссальным размерам, Колизеем.
Несмотря на расхищение его тесаных каменных глыб в средние века для постройки папских дворцов, Колизей и сейчас удивляет своей величиной. Вся эта почерневшая от времени масса развалин возвышается почти бесформенно и не похожа на дело рук человеческих. Мертвая громада Колизея угрюмо смотрит пустыми просветами окон. Ныне здесь обитают скорпионы, летучие мыши и молчание.
Когда входишь под арку пустынного Колизея, невольно кажется, будто вот-вот услышишь доносящиеся из обширных подземелий глухие стоны умирающих гладиаторов да рев диких зверей, выпрыгивающих из люков на арену.
