– Хорошо. Тогда я прошу тебя об одном: пойди и поговори с профессором Тайгиным. Он очень расстроился из-за всего случившегося.
– Мне что с того, что он расстроился?
Мадам Мятная покачала головой:
– Сначала Касперу списали слишком много баллов из-за их столкновения, потом ты не взяла таблетки. Если бы Система заметила, что он подобрал не свое на перроне, это могло бы расцениваться как кража. Знаешь, в случае, если на него повесят еще одно серьезное обвинение, его могут отправить на Утилизацию.
Багира и мадам Мятная жили этажом выше, и все детство, сколько Лиси себя помнила, отец мотался к ним за советом и помощью. Мадам Мятная научила Лиси считать: сначала на пальцах, потом на палочках, поразительно быстро они перешли закону больших чисел. Это мадам Мятная объяснила, что такое месячные, научила подбирать нижнее белье и первой заметила, как поведение Лиси изменилось. Первый прием у психотерапевта, на котором у Лиси диагностировали раннюю стадию болезни, устроила тоже она. Во сколько ей это обошлось – Лиси даже думать боялась. При всем этом Лиси никогда не считала мадам Мятную кем-то вроде крестной матери, и не могла сказать «она мне как мать».
Но это не отменяло того факта, что мадам Мятная прекрасно знала, как надавить Лиси на болевую точку.
– Ты бы хотела, чтобы человека утилизировали из-за твоей лжи, Лиси?
Профессору Тайгину выделили небольшую лабораторию на подземном уровне. На большой перемене, даже радуясь, что есть куда сбежать от одноклассников, которые несомненно начали обсасывать случившееся утром, Лиси спустилась к нему.
Тайгин уже организовал свое пространство: приволок невесть откуда высокий стул с вращающимся сиденьем и как волчок крутился между двумя белыми рабочими столами – с допотопным ноутбуком и другим, заваленным рукописными тетрадями, соседствующими с чайным сервизом, расписанным драконами. В комнате витал густой аромат настоящего кофе. Старый кофейник стоял на угловом столике рядом с чахлой елочкой в горшке. Судя по надписи, елочку звали «Тома».
Лиси немного постояла в дверях, боясь оторвать профессора от работы.
– Михаил Геннадьевич, можно? – она постучала по дверному косяку.
– А, Лиситея! Конечно, проходи, – он сложил в ровную стопку несколько тетрадей, освобожая поверхность стола. Лиси села за него. – У меня тут несколько старых проектов, нужно поскорее их оцифровать…
– Я хотела извиниться за то, что наврала про таблетки. Мадам Мятная, ммм, то есть директриса, уже вернула мне пузырек. Спасибо, что подобрали, мне они и вправду очень нужны.
Тайгин, слушавший ее до того в полуха, вбил что-то на своем ноутбуке и затем крутанулся к Лиси.
– Вообще-то у меня к тебе есть несколько вопросов. Не возражаешь?
Лиси неуверенно кивнула, сердце снова учащенно забилось – чего он хочет-то?
– «Ноодон» – довольно сильное средство. И если его тебе выписали, то диагноз должен быть довольно серьезен. Я не ошибусь, если предположу, что это… я вынужден признаться, что не слишком силен в современных болезнях. Раньше это называли синдромом Пятницкого-Шелли или просто «трясучкой», в основном из-за побочных эффектов лечения. Без приема лекарств у тебя случаются приступы тревожности по малейшему поводу, затрудняется выражение эмоций и главное – падает концентрация внимания.
– Порой настолько, что я не могу отличить круг от квадрата, – призналась Лиси. Выходит, раз сторонний человек так легко мог догадаться, несмотря на все усилия, то и впрямь скрывать не смысла. Но к глазам все равно подступили слезы.
Тайгин не выказал никакой реакции. Наверное потому, что и на нем самом стояло клеймо «неблагополучный».
– Не подумай, я не стал расспрашивать директрису – думаю, это дело только между вами. Но насколько я понял, этот диагноз поставлен полтора года назад. И все это время ты училась здесь, в «Авроре», и принимала «Ноодон», чтобы поддерживать когнитивные способности? – Лиси кивнула, Тайгин продолжил: – Я взял на себя смелость заглянуть в твой профайл. У тебя очень хорошая успеваемость, ты понимаешь это?
– Ваш конитивный тест я не прошла.
– Не прошла, но в твоем случае он ни о чем не говорит, – признал Тайгин. – Твои лекарства имеют накопительный эффект. Если бы ты пропустила одну-две таблетки, такого снижения когнитивных способностей не случилось бы. Ты не принимала их длительное время. Все лето, я прав?
Лиси снова кивнула, чувствуя, как внутри растет беспокойство.
– Почему, позволь спросить?
– Побочные эффекты. Месяц или два я могу принимать их без видимых последствий. Но потом меня начинает колошматить, как… как… – Лиси пыталась подобрать метафору, но не смогла. Она почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. – Извините.
– Тремор, ясно. Он тебя сильно беспокоит, – покачал головой Тайгин. – Но ты говоришь, спокойно пережила лето без таблеток?
– Зачем вы все это спрашиваете?
