Они почти подошли к школе – серому кубу из бетона и стекла, внешним видом никак не поддерживающему название, – и Кас, вдруг остановился. Он проверил хроно и округлил глаза. Лиси забеспокоилась. Она запоздало раскрыла рот, чтобы спросить в чем дело, но тут пришло уведомление от ее ассиста1.
– За что у тебя сняли столько баллов? – спросила Лиси. – Это из-за зрителей? Мы сделали что-то не то?
– Нет, кажется, это из-за того дядечки… Ошибка какая-то. Мне списали соцбаллы, накопленные за последние четрые года! – голос Каса задрожал. – Великолепное же утро. Просто лучшее в моей жизни! Слушай, Лис-лис, я пойду к мадам Мятной, надо срочно послать жалобу в департамент социальных взаимодействий.
Он оставил ее у самых ступеней школы.
Школа, о которой так мечтали тысячи детей, для Лиси была худшим наказанием. Дождавшись, когда Кас скроется в дверях, Лиси стянула рюкзак с плеч и полезла в карман за таблетками. Ей следовало выпить их еще до завтрака, но завтрак она проспала, а пить таблетки при Касе ей не хотелось.
Таблеток в кармане не оказалось. Она обшарила все отделения рюкзака. Пусто.
Лиси обернулась, будто желая посмотреть на железнодорожный мост и перрон, где они могли выпасть. Но ни станции, ни моста не было видно за поворотом аллеи. Заморосило, и тучи вытряхнули порцию тяжелых, пушистых снежинок. Лиси постояла немного, чувствуя как холодные снежинки касаются ее плеч, головы, ушей.
– Эй, Лис-лис, – окликнули ее в раздевалке. Лиси узнала голос Багиры, но оборачиваться не спешила. Они не общались все лето – с тех пор, как Кас победил на олимпиаде в конце весеннего семестра, и Багира на радостях призналась ему в любви.
Лиси хотела было просто идти на проходную, скользнуть в толпу и таким образом увернуться от подруги, но Багира схватила ее за запястье и развернула к себе.
– Что, и «привет» сказать жалко?
– Привет, – сказала Лиси. Багира смотрела на нее во все глаза, ожидая какой-то реакции. Лиси попробовала улыбнуться: потянуть уголки губ сначала в сторону, потом чуть наверх. Она знала, – тренировалась летом перед зеркалом – что такая улыбка выглядит жутко, но она все же лучше, чем каменное, лишенное эмоций лицо.
– Ты сильно схуднула, – Багира быстро постаралась отвести взгляд. – Спортом занималась или твой папа бросил свои кулинарные курсы?
Лиси и впрямь чуть сбросила за лето. Одна из побочек ее лекарства – это набор веса, но вес беспокоил Лиси в меньшей степени. Она боялась, что у нее разовьется диабет, а судороги и тремор в руках усилятся до такой степени, что она потеряет работоспособность. Багире она, конечно, ни о чем таком не рассказывала, даже в ту пору, когда они дружили искренне, без секретов и недосказанностей. Да к тому же, Багире, очевидно, были не столько интересны изменения в Лиси, ее всегда больше интересовала собственная персона. Вот и теперь, заговорив о внешности Лиси, она нарывалась на комплимент для себя.
– Ты тоже изменилась, – проговорила Лиси. Мозги ее ворочались чуть ли не со скрипом, пока она пыталась определить, какие же изменения привнесла Багира в свой облик на этот раз. Как и прежде, Багире нравилось подводить глаза черными стрелками. Из-под изумрудного воротника формы выглядывал широкий чокер с сердечками, больше похожий на собачий ошейник или эротический аксессуар. «Волосы!» – чуть не воскликунла Лиси. Багира за лето почти смыла едко-розовый цвет. И у корней пробилась полоска русых волос.
– Я не только внешне изменилась, Лис, – сказала Багира, беря ее за руку. – Нам с тобой о стольком поговорить надо. Я бы… очень хотела с тобой дружить как прежде.
Лиси не знала, что ответить.
– Пожалуйста…
– Хорошо. Конечно, – кивнула Лиси. Секунду назад ей казалось, что Багира вот-вот расплачется, но той, видно, только и не хватало этой отмашки. Она тотчас потащила Лиси за собой, и начала тараторить, как заведенная.
– Ты уже взяла мыслеадему? Пойдем скорей. Мама на линейке объявила, что старого учителя биологии заменит какой-то профессор, представляешь? Его никто пока не видел и это такая интрига! Хорошо, что вы с Касом ничего не пропустили! Он ведь заходил за тобой утром, правда? Не смотри на меня так – я просто спрашиваю. Вы оба опоздали, а он всегда за тобой заходит. Я, кстати, ничего не имею против!
