Похоже, придание «путчистам» демонического облика имело тактическую цель: это была "гениальная психологическая стратегия Бориса Ельцина и его команды, которые, не имея практически никаких реальных сил, разыграли в мировом эфире драму столь высокого накала, что ГКЧП, не выдержав, бежал", — пишет Л. Ионин в "Независимой газете" (12.9.91). То есть «путчисты» не выдержали того страшного облика ("сталинисты"), который в кратчайший срок был создан им в стране и мире и изменить который они уже были не в состоянии.
* * *
Особо следует сказать об армии: "из Белого дома постоянно велись переговоры с военными властями разного уровня. Генерал-полковник Кобец, по его собственным словам, "по-несколько часов не отрывал трубку от уха", получая информацию и даже частично регулируя совместно с командованием МВО движение военных колонн. Белый дом знал, как мало угрожает армия".[38]
Но народу "не было сообщено, что армия — не враг, что приказ ей только — "войти и стоять". И все эти трое суток на улицах и площадях столицы с истерикой и слезами… спрашивали солдат: "Неужели вы будете стрелять в народ?. Радио на этот счет молчало. Белый дом не выдавал секрета. Шли драматические сообщения о "борьбе за армию". Нагнеталось напряжение. И люди в ответ на радиопризывы шли и шли к Белому дому", готовясь грудью остановить танки, — пишет Ионин. (Телепрограмма «Вести» 17 сентября сообщила, что даже члены экипажа бронемашины 536, по чьей вине погибли три человека, не арестованы, поскольку следствие "не определило, что их действия были направлены на убийство людей"; «Известия» (9.9.1991) отмечают, что машина двигалась не к Белому дому, а вдали от него, уходя по Садовому кольцу к Смоленской площади).
Следствие пришло к выводу, что в нападении на бронемашину на Садовом кольце принимала участие возбужденная и отчасти пьяная толпа (спиртные напитки раздавались на улице бесплатно), заготовившая у американского посольства бутылки с зажигательной смесью. Машина была ослеплена накинутым брезентом, забросана камнями и подожжена (эти телекадры были представлены всему миру как "штурм и оборона Белого дома"); один из нападавших был смертельно травмирован машиной при маневрах вслепую, другой погиб от неприцельных предупредительных выстрелов вверх через люк и рикошета, третий был сражен пулей (так и не найденной) при нападении на выбравшийся из горящей машины экипаж. Постановлением прокуратуры г. Москвы от 20.12.1991 уголовное дело против экипажа машины было прекращено за отсутствием признаков уголовно наказуемого деяния ("Известия", 26.12.91). Троим погибшим Ельцин присвоил звание Героев Советского Союза. [Прим. 1998 г. ]
Ионин резюмирует: "В эфире Москвы в те августовские дни царствовало радио «Свобода», ведшее передачи прямо из Белого дома; PC и мировые средства информации распространяли не соответствовавшие действительности сенсационные сообщения о штурме и гибели людей "на баррикадах у Белого дома" — так, психологическим давлением, "радио «Свобода» и Би-Би-Си победили КГБ и КПСС".
На этом фоне не слишком убедительно выглядят рассказы о зловещих планах «переворотчиков»: 250 000 наручников", "атомная кнопка" и возобновление "холодной войны"; "планы взрыва" какой-то АЭС… Похоже, после победы демонизация врага была продолжена — уже чтобы подчеркнуть собственный героизм: так в свое время были созданы мифы "взятия Бастилии" и "штурма Зимнего" (за "документальные кадры" которого даже на Западе часто выдается сцена из фильма Эйзенштейна…).
