Этим макиавеллизмом объясняются многие кажущиеся противоречия в политике США и Запада в целом. Демократам никогда не мешали союзы даже с полезными преступниками. Например, в нашей гражданской войне из стран Антанты шла видимая поддержка Белым армиям (очень небольшая и при условии, что они не будут выступать под монархическим знаменем) — и одновременно более крупная и невидимая помощь большевикам (Уолл-стрит надеялся со временем оседлать их как готовую централизованную структуру господства над Россией) [12]. Внимательный читатель уже заметил и то, что титовская Югославия в "Законе о порабощенных нациях" отсутствует — чтобы не отталкивать ее от Запада "в объятия Москвы". По той же причине и украинский коммунистический идеолог Кравчук, более всего заботящийся о сохранении своей власти, для Запада вполне приемлем. После распада СССР сходная ситуация сложилась во многих отделившихся республиках; и армии советологов, еще недавно изучавших "коммунистический произвол", теперь настаивают на неприкосновенности произвольных коммунистических границ, расчленивших историческую Россию и даже исконную территорию самого русского народа…
Поэтому отдельные заявления американских руководителей в поддержку элементов централизма в нашей стране не должны вводить в заблуждение: они диктуются временной тактикой, угрозой бесконтрольности атомного оружия, опасностью дестабилизации Восточной Европы — при неизменной долгосрочной стратегии «освоения» России. Это как поршни в двигателе внутреннего сгорания: кажется, что они движутся хаотично, даже противоположно друг другу, но все они дружно крутят невидимый вал в одном направлении. Политическое искусство влияния в этом и состоит, а также в правильном присоединении чужих поршней к своему валу. Впрочем, кроме «чужих» есть и готовые "свои люди", и если бы их удалось поставить у власти в России, — то и расчленение было бы не так уж необходимо.
Эти "свои люди" — особая проблема в рассматриваемом четвертом факторе. Если в основной массе нашего народа неразличение лжи и правды в антикоммунистической политике Запада объясняется реакцией на десятилетия лживой антизападной пропаганды, то в «демократической» части бывшей номенклатуры имеются убежденные сторонники "Нового мирового порядка" под эгидой мирового правительства (эту идеологию называют "мондиализмом"). Именно поэтому США не жалеют дифирамбов Яковлеву, Шеварднадзе и т. п.: их сохранившийся номенклатурный аппарат мог бы стать готовой мондиалистской структурой в "демократическом СССР" (для этого и создавалось, например, "Движение демократических реформ"; для этого и поставлен сейчас Шеварднадзе управлять тем народом, в котором он в 1970-х гг. отличился лишь зверскими пытками в тюрьмах [13]).
Вот уже и Горбачев, будучи не у дел, оказался втянут в мондиалистские структуры — ибо почувствовал в них единственную возможность еще сыграть хоть какую-то роль… Его шумные вояжи по миру весной 1992 г. приводят к логичному выводу, что "могучая американская реклама создала ему специальный имидж… его держат в резерве, вроде кистеня в кармане, против Ельцина" [14], - пишет даже М. Геллер в "Русской мысли". Потому что «мужик» Ельцин с их точки зрения непредсказуем…
Правда, от услужливого мондиализма до наивности — один шаг. Подпадание наших «демократических» вождей под идеологическое давление западных критериев часто объясняется незнанием Запада, мировоззренческой косностью, а также тем, что ничему созидательному партаппаратчики никогда не учились. Это стало заметно уже в ведении ими «перестройки». Проводить реформы можно было продуманно, не допуская развала существующей экономики и тем более государства, но давая развиваться новым здоровым структурам — снизу вверх. Экономическая реформа должна была начинаться с сельского хозяйства, а сытость предшествовать введению политических свобод. Все делалось наоборот. "Огромная заслуга" (развал тоталитаризма и России), за которую Горбачев провозглашен на Западе чуть ли не "человеком века", была с этой точки зрения его услугой и особого таланта не требовала: ломать — не строить. Более бездарно распорядиться столь огромной властью было трудно.
Из-за такого же несоответствия знаний уровню национально-государственных задач приобретает разрушительный характер многое из того, даже очень нужного, что сейчас делают преемники Горбачева. Непонимание ими духовной сути России ведет к тому, что для нее копируются западные модели (даже свою резиденцию назвали "Белым домом", а сами стали «мэрами» и "префектами"). Но те «правильные» меры, которые дают эффект в налаженной рыночной экономике, оказались неприменимы к советской ситуации при административном насаждении сверху. Неприменимы ни психологически (народ не знает иной системы, чем советская, и в отличие от времен нэпа не готов по звонку дать нужное количество частных производителей); ни практически (ибо экономика сохранила монопольную структуру).
