То, что происходило в России в последовавшие десятилетия, Бердяев проницательно назвал "малым апокалипсисом", то есть как бы его репетицией. Нынешнее Смутное время в России есть завершение этого общемирового кризиса XX в., который, похоже, затянулся именно из-за сопротивления ему в России — в той части человечества, которая первой приняла на себя небывало открытый удар сатанинского наступления.
Причем Запад продолжал свое участие и в этой репетиции: изначально поддерживая коммунистический режим, когда тот носил явно антихристианские и антирусские черты, — и сменив милость на гнев (после Второй мировой войны), как только в России обозначились признаки религиозного и национального восстановления (начался период "холодной войны"). А в годы перестройки "сильные мира сего" удесятерили свое давление на СССР всеми средствами, чтобы "толкнуть падающего" в нужную им сторону; то есть, чтобы поддержать там "своих людей" и не допустить русского возрождения. Их нынешний успех объясняется тем, что и на духовном уровне легче разрушать, чем созидать…
Но особенность России проявилась и в том, что на русской почве у коммунизма — вопреки ожиданиям "сильных мира сего" — проявился неожиданный консервирующий аспект: став генеральной репетицией апокалипсиса, коммунизм в то же время, ценою небывалых жертв, удержал Россию от того общемирового пути к апокалипсису большому, на которую ее толкал Февраль. Ничто в мире не бессмысленно: не могли быть бессмысленными и небывалые страдания России и кровь ее Новомучеников. За кулисами видимой истории кроется тайна, из которой нам доступно ощутить лишь то, что Господь все это время сохранял для России и мира последний шанс.
Он отчетливо виден в явлении иконы Державной Божией Матери в царской вотчине Коломенское в день отречения Николая II: держа в руках царские регалии, Божья Матерь как бы обозначила перенятие на себя царственной миссии Удерживающего на это катастрофическое время… В это же время на другом конце Европы — точно в период между Февралем и Октябрем — ежемесячно происходят явления Божией Матери в Фатиме с призывом к Западу молиться об «обращении» России. Архимандрит Константин (Зайцев) логично связывал оба эти явления воедино, отмечая, что даже западная Церковь не вняла смыслу фатимского призыва, истолковав его как необходимость подчинения России Римскому папе, — а не как возвращение России на свой исторический путь [20]…
Все это, однако, наводит на мысль, что несмотря на усиление процесса апостасии в XX в., - еще не исполнилась какая-то тайна, связанная с Россией. Ведь если России было суждено погибнуть, а вместе с ней и всему миру (ибо Россия — Удерживающий), то логично предположить, что это наступило бы сразу после Первой мировой войны и революции. Этого не произошло. И, хочется верить, что не стал бы Господь так долго — три четверти века! — попускать силам зла мучить Россию напрасно, лишь затягивая ее агонию. Видимо, Он еще надеется на нас, для чего-то мы еще нужны.
Более того: читая воспоминания о нашей революции, трудно отделаться от ощущения, что эта трагедия во многом похожа на промыслительную, превентивную: ведь Россия была далеко не самой «прогнившей» частью мира. И даже совсем наоборот: она была наиболее многообещающей в перспективе экономического и культурного развития, наиболее честной в сфере международной политики. На первый взгляд, именно эта русская честность (основная черта последнего Государя) — оказалась политически проигрышной в сравнении с бесстыдным нахрапом враждебных сил. Но, может быть, не на политическом уровне надо здесь оценивать результат, и, может быть, он заключается вовсе не в политическом поражении? Быть может, это был действительно последний «хирургический» шанс на спасение нашего русского призвания — вместо присоединения к апостасийной "общечеловеческой семье" уже в феврале 1917-го?.. Так, и татаро-монгольское иго было подобной катастрофой, однако — предотвратившей «латинизацию» ослабевшей от междоусобиц Руси и лишь сплотившей ее в выполнении своей миссии… Так что и нынешний переходный период еще может обернуться для нас — с Божьей помощью — чем-то иным. Хотя, видимо, и ненадолго — если вспомнить предсказания наших святых…
