Лишь на этой основе можно подумать и о концепции российской внешней политики: как должно вести себя в нынешнем мире двойных стандартов честное государство, каким мы хотим видеть Россию?
Нередко из всего русского опыта XIX–XX вв. делается и такой вывод: наша внешняя политика должна быть столь же эгоистичной, как западная, иначе Россия своей честностью заведомо ставит себя в проигрышную позицию (что не раз случалось в русской истории). Однако, с православной точки зрения, вопрос надо ставить иначе, начиная с самого определения внешней политики.
Она не может быть автономной сферой, где действуют особые нравственные законы, ибо ничто не может ускользнуть от Божьего суда. Как часть государственной деятельности, она должна строиться на тех же принципах, что и все православное государство, и подчиняться его целям. Цель же православного государства — создавать своим гражданам наиболее благоприятные условия для достойного прохождения через земную жизнь и спасения к жизни вечной в Царствии Божием. В отличие от секулярной власти, православная власть расширяет масштаб своей задачи за пределы забот материального мира, беря критерием предназначение человека как бессмертного существа, созданного по образу и подобию Божию. И чем выше должность деятеля в системе православной власти, тем больше его ответственность перед Богом, тем необходимее ему соизмерять свою деятельность со смыслом истории, на ход которой он призван влиять.
Это достигается на принципе «симфонии» двух властей: государственной и церковной, каждая из которых служит той же цели своими средствами: Церковь заботится о правильном воспитании человеческих душ в их внутренней борьбе со злом, а государство — о защите Церкви и граждан от материальной нужды и внешних сил зла, при необходимости и силою оружия. Ведь христианство призывает к смирению лишь перед личными врагами, но не перед врагами Божиими. Однако в неправославной и в православной политике это оружие используется для разных целей: если в первом случае — для защиты и умножения своих преходящих земных богатств (в этом случае власть — лишь одно из них), то во втором — для защиты вечных богатств и святынь духовных (и таковая власть сама освящается ими).
Как могла бы, скажем, православная Церковь благословить ограбление других народов, если это, давая материальную добычу, подрывало бы смысл православного государства и наносило бы духовный ущерб участникам таких деяний? Поэтому и не было в русском освоении новых земель ничего подобного тому, что творили на других континентах европейцы. Очень символичный плод их права сильного — «христианская» Америка, уникальное геополитическое явление, трагически связавшее судьбы трех континентов: эта благодатная земля была захвачена европейцами путем коварного истребления многомиллионного коренного населения и обустроена трудом десятков миллионов отловленных в Африке черных рабов.
Россия (православная) же расширялась не для захвата чужого добра, а в сопротивлении постоянным внешним угрозам: степняки, крестоносцы, татары и набеги остатков орды, экспансия католической Польши и мусульманской Турции, шведы, антирусские интриги Англии на Кавказе и в Азии… При этом Россия (православная) за редкими исключениями (ошибки и своеволие чиновников не искоренимы ни в одном государстве) свидетельствовала другим народам об истинном христианстве. В отличие от западных государств, рассматривавших туземцев как материал для эксплуатации, Россия делала всех их равными себе, ибо видела во всех образ и подобие Божие, стремилась приобщить их к Православию, вбирая при этом и от них полезное в свою культуру и быт. Нередко она спасала малые народы от уничтожения агрессивными соседями. При этом русский народ сам нес главные тяготы государственных забот, освобождая окраинные народы от воинской повинности и предоставляя им полную культурно-религиозную автономию" В результате дореволюционная православная Россия бережно сохранила все малые народности Сибири: сравним их судьбу с такими же племенами Америки… (До сих пор православные индейцы на Аляске хранят добрую память о русских, несмотря на ее очернение…)
Это иное духовное содержание Российской империи обусловило и ее геополитическую аномалию: глядя на карту земли, мы не можем не почувствовать в коренной евразийской громадности России какую-то причину, которой не было у других народов с их заморскими колониями, ибо эту многонациональную (не перемолотую ассимиляцией!) территорию нельзя было удержать только силой, но и незнакомым западному колонизатору покровительством и добрососедством…
