Советский период, конечно, затемнил суть подлинно русской политики и позволил врагам России отождествить русскую и советскую экспансию, имевшие разную природу. Это стало для Запада удобным оправданием в глазах собственного населения начавшейся "холодной войны". Ведь до тех пор, оправдывая западную поддержку большевикам, их эксперимент называли на Западе «прогрессивным», и быстро перестроиться на борьбу именно против коммунизма было непросто. Коммунизм обвинили в обрусении, и такое оправдание нашло благоприятную почву в старой антирусской пропаганде Запада.
Так, лишь в конце 1940-х гг. Запад стал "целиться в коммунизм", сочтя, что его национальная мутация и возросшее влияние в мире делают окрепший СССР врагом. Однако это была борьба не столько против СССР, сколько против его возможного превращения в историческое Российское государство. Это было видно из принятого в 1959 г. закона PL 86–90, в котором США официально обязались поддерживать все антирусские сепаратизмы. Еще нагляднее это утверждает секретная директива 20/1 Совета национальной безопасности США от 18.8.1948, в которой предусматривалось предельное экономическое ослабление и расчленение СССР "независимо от идеологической основы любого" посткоммунистического режима, даже если он "будет воздавать хвалу демократии и либерализму" (Т. Этцолд и Дж. Левис. "Сдерживание. Документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950, Нью-Йорк, 1978). Это и было реализовано в годы крушения коммунистической системы (см.: Швейцер П. «Победа», Минск, 1995)…
* * *
Таким образом, внешняя политика государства есть, с одной стороны, внешняя защита своей государственности. Но, с другой — это проявление духа и смысла своей государственности вовне, что происходит вне политического расчета как естественное дыхание всей национальной культуры. В истории Запада, России и СССР мы воочию видим, как в их внешней политике по-разному проявлялась именно суть этих государственностей с разным духовным содержанием.
Поэтому подлинно российской можно назвать лишь ту внешнюю политику, которая осознает наш народ как нечто большее, чем сумма потребителей; которая увидит в нем соборную личность и станет выразителем не только материальных интересов, но и духа нашего народа, всех его поколений, создавших историческую Россию. Только такая внешняя политика найдет и адекватные средства для отпора нынешним врагам, включая оправданное применение силы и понимая, что защищает этим не супермаркеты и банковские сейфы, а смысл жизни каждого своего гражданина и выполняет всемирную роль Удерживающего. (Этим и русское православное воинство всегда отличалось от всех остальных армий.)
Такая принципиальная внешняя политика даст России несомненный авторитет среди той части человечества, которая еще не утратила чувства справедливости; этим наша страна обретет своих подлинных союзников во всем мире и даже в части западного населения. Разумеется, мы не можем претендовать на переделку несовершенной природы земного мира и искоренение в нем зла — это было бы утопией. Но Россия может поддерживать свет Истины в нем, не допуская всемирного торжества зла под маской добра. Такую внешнюю политику можно сравнить с известными словами в Евангелии: "И свет во тьме светит, и тьма не объяла его" (Ин. 1: 5).
Наверное, неспроста в Евангелии говорится и о том, что пред Божиим Судом предстанут не только отдельные люди, но и "все народы" (Мф. 25: 32); возможно, Господь будет их тоже судить как деятелей истории — как они выполняли Его Заветы в своем воздействии на мир и в отношении к другим… Лишь в этом масштабе имеет смысл рассматривать и проблемы современной российской внешней политики, даже если ее нынешние носители все еще не подозревают о нем.
Однако внешняя политика посткоммунистической России ставит нас перед целым рядом нетипичных проблем, поскольку и историческая Россия, и СССР были весьма нетипичными образованиями. Первая и важнейшая из этих проблем — правопреемственность и ответственность народа за действия власти.
Государства, в которых не было антинациональных революций (а были лишь внутринациональные), с этой проблемой не сталкивались: власть в них все последние столетия основывалась на собственных, приемлемых для населения законах, в соответствии с ними представляла свой народ вовне, порою увлекала его на войны и националистические авантюры (как в Германии) и расплачивалась за них, — но не пыталась уничтожить лучшую часть своего народа и его национальную память. Поэтому народы таких стран принимают результаты правления своей власти (каковы бы они ни были) как необратимый общенациональный факт.
