– Гасдрубал готов помочь вашему славному племени деньгами. Он гарантирует вам статус вечного союзника Карфагена. Сципионы не могут рассчитывать на значительную помощь из метрополии… – Мисдес пытался не упустить нужное мгновение. – Италии сейчас не до них: Ганнибал залил ее кровью. Мы полагаем, что момент настал.
После этих новостей переговоры пошли легче, и вскоре вожди согласились на то, чтобы поднять восстание.
Когда главный вопрос был решен, ужин продолжился в непринужденной обстановке. Обсуждали положение дел в Испании, охоту, красивых женщин.
«Вот теперь можно и захмелеть», – удовлетворенно подумал Мисдес.
– Мандоний, как поживает твоя прелестная дочь?– спросил он. – Она выросла и, наверное, стало еще прекрасней?
Мандоний покатился со смеху.
– Мисдес! Уж не хочешь ли ты стать моим зятем вместо Биттора?!
– Нет, я не могу. У меня красавица жена и двое сыновей. Но если бы я не был женат, то просил бы у тебя ее руки, – поддержал шутливый тон посланник.
– Смотри. Даже мне не удержать Биттора: он разрубит тебя пополам, если услышит твои слова, – продолжал смеяться Мандоний.
– Биттор – славный воин. Но и я кое-что могу!
– Знаем, знаем… Наслышаны о тебе, как о бесстрашном рубаке, – вмешался в разговор порядком захмелевший Андобал. – Пусть лучше сердце Биттора разобьет Верика, чем твой меч. Не нужно распрей из-за девчонок. Иначе нам не победить римлян в одиночку. Да и Гасдрубал не простит …
– Если серьезно, – сказал Мандоний, – жена рассказывала мне, что Верика проплакала три дня, когда ты уехал. Наверное, она и сейчас не находит себе места, узнав, что ты здесь. Можешь встретиться с ней, пообщаться, заодно расскажешь о подвигах Биттора. Мы не держим женщин взаперти, а ты, я верю, будешь благоразумным.
– Да. Чуть не забыл, – сказал Андобал. – Биттора мы собираемся послать к авсетанам. Получается, к вам он не вернется. Останется в племени.
Подмигнув Мисдесу, он иронично добавил:
– Так что пополам разрубить тебя будет некому…
Застолье продолжалось. Появились музыканты, устроившие невообразимый гам, каким посчитал Мисдес исполняемую ими музыку.
Он позволил себе расслабиться и отдыхал душой и телом от тяжелой и опасной дороги. Миссия была выполнена, но из всех сидящих за столом только ему было известно: договоренность в действительности, односторонняя. Гасдрубал, побудив илергетов к восстанию, не собирался приходить к ним на помощь. Его целью была Италия, куда он стремился попасть, чтобы помочь Ганнибалу, а илергеты должны связать силы римлян и не дать им помешать осуществлению задуманного карфагенянами плана. Они слишком наивны; слово «свобода» туманит их разум. Илергетам суждено стать разменной монетой в игре двух великих держав.
Мисдесу их было искренне жаль, но это – всего лишь большая политика, в которой эмоции значения не имеют…
Тиберий Фонтей отдыхал в своей палатке, установленной слева от претория . В этом самом оживленном месте лагеря ему не удавалось полностью погрузиться в свои мысли - нахлынувшие воспоминания обрывались, возвращая Тиберия к реальности.
Разбитый Публием Сципионом в нескольких милях от реки Ибер, на южном склоне самого высокого холма, лагерь жил своей повседневной жизнью. Голоса, крики центурионов, топот марширующих караулов, бряцание оружия и доспехов – эти неизбежные звуки военной жизни слышались отовсюду и повсеместно, мешая легату сосредоточиться.
День прошел как всегда, и не отличался от других походных будней. В последнее время стычек с пунийцами не было. Публий ждал подхода армии брата, Гнея, который закончил с бунтующими илергетами – разгромил их, обложил непосильной данью и взял новых заложников. Теперь их армии должны соединиться, чтобы не дать Гасдрубалу перейти Ибер и прорваться в измотанную войной Италию на помощь Ганнибалу. Два Сципиона всеми силами старались не позволить двум Баркидам разорить свою родину.
Фонтей и Корнелий Сципион в Италии испытали на себе в полной мере силу карфагенского оружия. Оставалось надеяться, что остальные Баркиды не такие, как Ганнибал, а римляне проиграли битвы, но не проиграют войну.
Тиберию после долгого дня требовалось время для отдыха и восстановления сил: раны все еще беспокоили его. Он прибыл в Испанию недавно вместе с армией Корнелия Сципиона для помощи легионам Гнея.
Фонтей выжил в битве при Требии, где при прорыве пунийских порядков галльские мечи глубоко рассекли ему плечо и голень. Залечив раны, он продолжил войну здесь.
Срок его нахождения в должности военного трибуна истек. В Испанию Тиберий прибыл в качестве легата , командира легиона.
Пытаясь отвлечься от лагерных звуков, он вспомнил, как, раненый, отлеживался на своей вилле на морском побережье в обществе красавицы жены Домициллы и двухлетнего сына – Тиберия.
Фонтей рвался в бой, но раны были очень опасными. Он боялся, что не встанет на ноги до отбытия Сципиона в Испанию. Сенат заочно утвердил его кандидатуру в качестве легата, но, на всякий случай, утвердив и запасную – сенатора Гая Рекса.
