Но он выздоровел. Фонтей обладал отменным здоровьем: на нем все заживало как на собаке. Чего не скажешь о его сыне, который беспрерывно болел, унаследовав от Домициллы слабое здоровье. Маленький Тиберий практически не выходил из дома. Хилого и чахнущего малыша легат никому не показывал – боялся сглаза. Никто из друзей, соседей, дальних родственников не видел сына Фонтея. Никто не знал, на кого он похож – на него или Домициллу.
С момента своего рождения Тиберий Младший жил с матерью на морском побережье в окружении врачей и немногих преданных рабов. Он ни разу не выезжал в Рим. Но появление Ганнибала в Италии сделало проживание вне крепостных стен опасным. Домицилла получила от Фонтея строгое указание: при малейших слухах о приближении пунийцев сразу переехать в цитадель Анция, расположенного в трех милях от виллы. Об этом же был предупрежден и начальник гарнизона.
Тиберий Младший – поздний и единственный ребенок легата. Фонтей никак не мог заиметь детей и развелся из-за этого с первой женой. Домицилла только через три года после заключения брака родила ему сына – единственного наследника и продолжателя рода Фонтеев. Поэтому легат холил его и лелеял, надеясь все же, что тот поправит свое здоровье, дыша целебным морским воздухом.
Сейчас, вдалеке от дома, мысли легата рвались в Италию, к сыну. Но расслабляться он позволял себе только вечером, когда оставался наедине со своими думами. В остальное время Фонтей был строгим и требовательным командиром. Трудно найти среди старших офицеров похожего служаку, столь фанатично преданного своему делу. Сципион доверял ему безгранично, солдаты уважали, а враги боялись.
Фонтею повезло, что старшим центурионом его первой манипулы назначили Тита Юния, с которым они вместе прорвались из окружения при Требии. Это тяжелое для Рима поражение сблизило их. Оба понимали: благодаря хладнокровию, проявленному ими в тот момент, Рим сберег четвертую часть своей армии, участвовавшей в этой резне, а это в свою очередь сберегло их собственные жизни.
Их дружбе не мешало цензовое различие: легат был из семьи потомственных сенаторов (хотя и «заднескамеечников»), Юний – сын среднего землевладельца. Они часто беседовали, рассказывая друг другу о своих семьях, обсуждая невзгоды родины, свалившиеся на нее с приходом проклятых пунийцев. Свидетели многочисленных смертей своих товарищей, жестокого истребления римских граждан, Фонтей и Юний ненавидели карфагенян всем сердцем. Желали смерти им и их близким, разорения их домам.
Тита без натяжек можно было считать эталоном римского солдата и младшего командира. Фонтей всецело полагался на него и никогда не перепроверял, верно ли выполняются приказы.
Так уж повелось, что центурионы являлись костяком римской армии. Любой полководец будет больше сожалеть о гибели хорошего центуриона, чем о потере военного трибуна. Их знания, передаваемые от одних к другим, постоянно совершенствовались, а накопленный веками опыт был бесценным. Сотня центурионов могла в короткие сроки подготовить из гражданского люда, никогда не державшего в руках оружие, непобедимое войско. Они были высокопрофессиональными военными, гордостью армии и Рима.
Военных же трибунов избирали ежегодно. Обычно ими становились дети сенаторов, которым надо было делать карьеру, а любая карьера в Риме начиналась с армии.
Фонтей не был карьеристом, не жаждал магистратских должностей, но службу любил и собирался воевать до тех пор, пока рука держит меч. По ряду причин он слишком поздно стал военным трибуном, и его столь скорое назначение легатом скорее исключением, чем правило. Легатами обычно становились более опытные военачальники, прошедшие через преторские либо консульские должности, способные заменить полководца. Но кандидатуру Фонтея, получившего венок за спасение легиона, показавшего на этой войне талант и отвагу, Сенат одобрил без колебаний.
Шум, раздавшийся за пределами палатки, снова отвлек легата от дум. Легионы Гнея прибыли и входили в лагерь.
Фонтей поднялся и вышел посмотреть на них, а заодно поприветствовать многочисленных знакомых, которые появились у него в Испании. Вдали от родины связь с земляками становится прочнее. Помимо его друзей, здесь находились и дальние родственники.
Армии братьев Сципионов действовали на территории Испании порознь, но иногда объединялись для решения каких-либо важных задач. Вот и сейчас перед ними стояла особая задача: не дать карфагенянам уйти на помощь Ганнибалу и этим спасти Рим от разорения.
Войска Гасдрубала представляли собой грозную силу: у него были закаленные в боях с испанскими племенами ливийцы, иберы, наемники-кельты, африканская и нумидийская конница, а еще вселяющие ужас слоны. Но эти войска, одержавшие немало побед над испанцами, ни разу не встречались с римскими легионами. На это и уповали Сципионы. На это уповал и Фонтей…
