– Отцы Карфагена, все мы знаем уловки Ганнона, который откажется от родного отца, узнав, что тот желает зла римлянам. Слава и честь Карфагена для него пустые звуки. Пускай Рим не запросил пощады сейчас, но сделано главное – подорвана вера его союзников в непобедимую римскую мощь. А это стоит многого! Рим – не вся Италия. Ганнибалу нельзя грабить союзников, иначе они могут возвратиться в лоно метрополии. Поэтому политика Карфагена в Италии должна быть гибкой, и не может быть основана на обирании побежденных народов.
Раздался одобрительный шум, и Гамилькон понял: Сенат снова склоняется на сторону Баркидов. Для того чтобы окончательно закрепить победу своей партии, старый лис сделал то, что уже давно собирался сделать:
– Я наивно полагал, что ненависть Ганнона и его приспешников направлены против Ганнибала, но не против Карфагена. Я всегда разделял эти понятия – ненависть к политикам и ненависть к отчизне. Но я ошибался: Ганнон и Карфаген несовместимы. Все, что хорошо Ганнону – плохо Карфагену и спасительно для Рима. Поэтому я официально заявляю о разводе моей дочери с братом Ганнона – сенатором Гасдрубалом.
Козленок, не ожидавший такого поворота событий, вскочил со своего места, задыхаясь от ярости. Как будто не замечая его присутствия, Гамилькон продолжал говорить, снова захватив внимание Сената:
– Я призываю всех присутствующих в свидетели. Пусть Ганнон передаст сказанное своему брату! С этого момента наши семьи ничего не связывает. Я не буду требовать обратно богатого приданного своей дочери Рамоны. Пускай на эти деньги Ганнон вооружит целый римский легион и обретет дополнительное удовлетворение от помощи своей «настоящей» родине. Я не буду претендовать на моего внука Абдосира. Когда он вырастет, из него получится великолепный римский центурион. Несмотря ни на что, мы обязаны помочь Ганнибалу завершить войну, столь успешную для нас!..
Закончив, Гамилькон облегченно опустился на свое место.
Ошеломленные сенаторы молчали, не зная, как реагировать на столь неожиданное заявление Гамилькона. Но сказанное им рассеяло последние подозрения, навеянные речью Ганнона, и Сенат проголосовал за помощь Ганнибалу.
В течение полугода было подготовлено двенадцать тысяч пехотинцев, полторы тысячи всадников, двадцать слонов. Однако из Испании пришли дурные вести: Сципионы активно теснили Гасдрубала, и Карфаген вот-вот потеряет эту важную богатую колонию.
Совет постановил направить собранные войска в Испанию, а полководцами, помимо Гасдрубала Баркида, назначить Магона Баркида и Гасдрубала Гисгона.
И вот именно таким образом, вместо Италии, Магон и Адербал оказались снова в Испании и теперь находились в доме Мисдеса, вспоминая на шумной пирушке минувшие дни.
«Abducet praedam, cui occurit prior»
«Кто первым пришел, тот и уносит добычу»
Латинская пословица
Обед во дворце царя Сифакса был накрыт только на пять персон. Царь принимал иностранных гостей: встреча была конфиденциальной.
Возлежавшие на ложах мужчины наслаждались вином из личных виноградников Сифакса и вели оживленную беседу.
Великолепная жареная дичь, изысканные блюда из свинины и баранины почти нетронутыми остывали на столе – сказывалась удушающая жаркая погода, обычная для этой страны летом, напрочь отбивающая желание чревоугодничать. Но отборные фрукты, финики, засахаренные фиги не оставались без внимания и не мешали общению.
Хотя гости были одеты в простые белые туники, в них угадывались опытные воины – шрамы, развитая, рельефная мускулатура и грубая, обветренная кожа лица.
Сифакс же, и сам не чуждый военному делу, выглядел на их фоне изнеженным восточным сластолюбцем.
Гости царя – легат Тиберий Фонтей, центурионы Тит Юний, Квинт Статорий и Вибий Алиен – были посланниками Сципионов и представляли здесь Рим – величайшее государство мира.
Карфаген был бы чрезвычайно удивлен, узнав, что его вассал принимает у себя заклятых врагов Республики. Но царь Сифакс затеял свою собственную игру: он хотел отпасть от ненавистного патрона, поэтому обращенные к нему слова посланников ложились на благодатную почву.
– Пунийцы терпят поражение за поражением, – убеждал царя Тиберий Фонтей. – Скоро вся Испания будет в наших руках. Многие племенные вожди добровольно переходят в стан союзников Рима. За четыре года Сципионы подмяли под себя весь полуостров. Дни Гасдрубала Баркида сочтены. Еще немного – и он будет сброшен в море.
– Я наслышан об успехах Ганнибала в Италии, – пытаясь казаться недоверчивым, осторожно заметил Сифакс. – Карфагеняне терпят поражения здесь, но побеждают там. И его победы намного значительнее.
– Они были значительнее, но когда-то, – ответил Тиберий Фонтей. – С момента последней, при Каннах, прошло уже почти три года. Сейчас у Ганнибала нет больших успехов, он просто впустую топчется на месте. Рим оправился от поражений, и ведет войну на равных.
