Присутствующие замолчали, обдумывая выход из сложившейся ситуации. Пауза затягивалась. Напряжение в совещательной комнате не спадало.
Внезапно Мисдес хлопнул себя ладонью по колену и громко воскликнул:
– Я думаю, есть выход!
Взоры присутствующих обратились на него. Все знали мудрость Мисдеса и ждали спасительного решения.
– Адербал, ты рассказывал мне про Гауду – брата Хирама и сына Батия, который сейчас является по нумидийским обычаям твоим названным братом…
Адербал кивнул утвердительно и показал присутствующим талисман Канми, подаренный ему Батием.
– Гауда – лучший друг царевича Масиниссы, второго, но любимого сына царя Галы, – продолжал Мисдес. – Он имеет на него огромное влияние. Теперь же, по их обычаям, Гауда – названный брат Адербала. Эти обычаи у нумидийцев священны. А так как Сифакс и царь Гала ненавидят друг друга… – Мисдес выдержал паузу, приобняв правой рукой брата за плечи. – Я думаю, дело за малым, Адербал. Ты меня понимаешь?
Лица членов совета просветлели.
– Мисдес, ты гений! – вскочил на ноги Магон. – Дай я тебя обниму!
Гасдрубал Баркид тоже улыбнулся, однако улыбка тотчас исчезла у него с лица.
– Мисдес и Адербал, немедленно собирайтесь в дорогу, завтра вы отправляетесь в Булла-Регию. Наверняка Гала сейчас в своей столице, – твердо приказал он.
И, подумав, добавил подчеркнуто официальным тоном:
– Судьба Испании сейчас в ваших руках!
Мисдес и Адербал были приглашены на соколиную охоту – любимое развлечение царя Галы.
Прошло уже три дня, как они прибыли в загородный летний дворец, где им, как посланникам Гасдрубала, были оказаны все почести. Позади остался великолепный обед, состязания лучших лучников, всадников, борцов, а теперь предстоит охота, в которой, помимо них, будут участвовать сам Гала, его брат Эсалк, царевич Масинисса, Гауда и несколько десятков слуг – загонщиков, сокольничих, охранников.
Гала был уже достаточно стар и дряхл, хотя, судя по всему, раньше это был красивый, сильный мужчина, не боящийся сражений и любящий женщин. Но сейчас посланники понимали: его будет тяжело подбить на войну с Сифаксом, ведь старость любит покой и безмятежность.
Царь внимательно наблюдал за полетом сокола и сейчас его, похоже, ничего кроме охоты не интересовало. Все надежды карфагенян были связаны с Гаудой, который сейчас ехал рядом с царевичем Масиниссой. Оба – рослые, смуглые, по-мужски красивые, они были чем-то похожи. Обоим стукнуло по двадцать семь. Всю свою недолгую жизнь друзья провели вместе и расставались лишь на короткое время. В юности Масинисса жил заложником в Карфагене, чтобы метрополия могла хотя бы как-то воздействовать на непокорного Галу. Гауда, естественно, находился рядом с ним. Поэтому оба получили хорошее образование: знали карфагенский, греческий, латинский языки, увлекались трудами греческих философов.
На соколиной охоте Масинисса и Гауда откровенно скучали. Они считали ее развлечением для стариков. Вот охота на львов, полная опасностей, – это да, это по ним. Но этикет во все времена требовал потакать прихотям царей, и они вынуждены были торчать здесь, в степи, рядом с Галой.
Посланникам Гасдрубала требовалось пообщаться с Гаудой наедине, без посторонних ушей, но пока подходящей возможности не предоставлялось. Они не хотели раскрывать царю свои планы раньше времени, зная подозрительность и недоверчивость нумидийцев. Гала должен принять решение самостоятельно, думая, что с кем и когда воевать – это его выбор. А если ему станет известно, что Адербал является названным братом Гауды, к словам последнего не станут прислушиваться.
Гауда почти не общался с посланниками, даже не расспрашивал у них про судьбу своих близких, думая, что Батий и Хирам все еще сражаются в Италии. Для того времени такая неизвестность была обычным делом. О судьбе воюющих в дальних странах родственников могли узнать через десять лет, а могли не узнать никогда.
Соколиная охота – увлекательное занятие. Ее участники растянулись по пологому берегу полноводной реки, чтобы не мешать друг другу.
Хорошо обученные соколы то и дело взмывали в небо и камнем падали на добычу – диких уток и гусей, в изобилии водившихся в этой местности.
Мисдес, как завороженный, наблюдал за размахом крыльев хищных птиц, стрелой проносящихся где-то в заоблачной выси, и в азарте вскрикивал, пытаясь подсказать крылатым охотникам. «Никогда не подозревал, что это занятие – столь увлекательно», – думал он, почти забыв о своей миссии.
Но Адербал помнил, зачем они прибыли в эту страну. Сделав вид, что сокол на его рукавице начал нервничать и пытается взлететь раньше времени, он пустил коня в галоп и подскакал к Гауде.
– Нам нужно поговорить, – негромко произнес он, осадив рысака.
– О чем? – спросил Гауда, окинув карфагенянина удивленным взглядом.
– Об этом, – ответил посланник, показав свободной рукой вынутый из-под туники кулон с изображением Канми.
Гауда изменился в лице. Он внимательно осмотрел на амулет, побледнел и судорожно выдавил:
– Откуда он у тебя?
