– Есть первый!.. – удовлетворенно воскликнул он, не обращая внимания на удивленные возгласы воинов, полагавших, что раненого проконсула следовало бы взять в плен.
– Отец, брат, примите первую жертву отмщения!.. – проговорил Гауда, обращая лицо к небу.
Тиберий Фонтей нервничал, хотя и обладал завидным хладнокровием. Но на то имелась причина: теперь он остался единственным старшим командиром римской армии в Испании.
О разгроме армии Публия Сципиона стало известно к исходу вторых суток, после того момента, когда уверенный в победе проконсул покинул укрепленный лагерь.
Ничто не предвещало беды. Гарнизон, как обычно, нес караульную службу. Дозорный на башне заметил большой отряд, двигавшийся в сторону лагеря, и поднял тревогу, так как наступавшая темнота не позволяла рассмотреть лиц, а враг мог намеренно облачиться в римские доспехи.
Немедленно прибывший Фонтей также встревожился: отряд двигался нехарактерно для римлян – не было знакомой организации, люди напоминали загнанных волков, спешно бегущих от погони.
Успокаивало одно: приближавшиеся без боязни двигались к лагерным воротам, явно уверенные в том, что их пропустят. Однако не было видно ни штандартов, ни значков, а это – повод для волнения.
– Играй тревогу! – приказал Фонтей стоявшему рядом с ним легионеру. Тот вскинул трубу. Раздался сигнал, призывающий гарнизон к сбору.
Неизвестные, услышав звуки горна, остановились. От нестройной толпы отделился какой-то человек. Размахивая руками, в которых не было оружия, он подбежал к воротам.
– Мы свои!.. – крикнул он охрипшим голосом. – Я – Гай Касперий, легионер первой центурии, четвертой манипулы, второго легиона…
– Назови имя твоего центуриона, – потребовал Тиберий Фонтей.
– Аппий Кальвия, – ответил Касперий и добавил: – Убит ударом меча в горло.
Стоявший рядом с легатом центурион второго легиона Тит Цинций подтвердил:
– Да. Есть такой. Точнее, как понимаю… был. Отличный рубака.
– Где остальные? Где проконсул? – громко спросил Тиберий, понимая – случилось самое худшее, что можно ожидать.
– Попали в окружение. Корнелий Сципион убит. Не осталось ни одного командира… Погибли все трибуны и центурионы. Большей частью убиты во время отступления… – Тут голос Аппия дрогнул: ведь отступлением он назвал повальное бегство.
Собравшись с духом, он добавил как бы в свое оправдание:
– Мы выжили только благодаря наступившей ночи…
Стоящие на башне взволнованно зашумели, но Фонтей восстановил тишину, властно подняв руку.
– Иди и передай остальным: входите в лагерь колонной по одному. Нам нужно убедиться, что среди вас нет пунийцев.
«Итак, – горестно думал он, – случилось то, чего невозможно было предвидеть. Шесть лет мы не знали здесь поражений. А теперь нет больше Публия Корнелия Сципиона и его армии. Будем надеяться, что Гней вернется с победой».
Но вести, пришедшие через пятнадцать дней, повергли Фонтея в еще большее уныние. В лагерь вернулась небольшая группа всадников, многие из которых были ранены. Они рассказали о гибели Гнея Сципиона и о разгроме его войска: все три армии пунийцев объединились и настигли легионы Гнея, которые шли быстрым маршем в лагерь брата после предательства союзников – кельтиберов. Сражение было неравным. Полководец убит. Бежавших догоняли и истребляли нумидийцы Масиниссы.
Вскоре в лагерь вошли выжившие пехотинцы во главе с Титом Юнием. Фонтей безмерно обрадовался, увидев своего товарища. Он обнял его, не обращая внимания на субординацию.
– Юний, как я рад тебя видеть! Боги благоволят к тебе! – радостно вскрикнул он.
– Но не благоволят Риму, – горько усмехнулся поседевший центурион. – Такой резни не было даже у Требии…
– Расскажи, как все было, – потребовал Фонтей.
– Они напали сразу со всех сторон… Но наступила ночь, нам удалось вырваться и занять господствующую высоту, пожертвовав конницей, которая не могла взобраться на холм с той стороны. Гней приказал строить укрепления из всего, что было под рукой. Мы свалили в кучи деревья, повозки, палатки, вьюки с поклажей, жерди, котлы. Но – тщетно… – Юний тяжело вздохнул, заново переживая случившиеся. – Враг атаковал рано утром – было еще темно. Эти безумные нумидийцы на своих лошадях на полном скаку перескакивали через наши укрепления. Их убивали – появлялись новые. Пока мы с ними бились – пехота пунийцев растаскивала то, что мы построили за ночь. Я не видел, как убили Гнея Сципиона, но говорят, он бился, словно в него вселился сам Марс. Его убивали сразу десять человек! И то не сразу справились.
– Как же вам удалось спастись? – удивленно спросил Фонтей.
– Нам повезло. Скатились по крутому склону и скрылись в лесу. Нумидийская конница не смогла нас преследовать, а от пехоты мы легко отбились. Были еще потери, но незначительные…
