– Но для внука царя, пусть и приемного, можно сделать исключение! – упрямо потребовал Карталон. Он уже привык к испанскому варианту своего имени (Кальбадор), ведь вся его сознательная юность прошла в племени илергетов.
– Для внука царя, конечно, можно, – улыбнулся Мандоний. – Ладно, я подарю вам с Каром по настоящей фалькате. Э-э… скажем, к осени!
– Правда?!– Карталон подпрыгнул от восторга и чуть не поранился, вовремя отдернув плечо от острого клинка.
– Я же предупреждал – можешь покалечиться! – возмутился Мандоний. Но Карталон, не обращая внимания на его слова, кинулся к нему и повис на шее:
– Спасибо тебе, дед!.. – радостно завопил он. – Ты самый лучший из всех дедов!
Мандоний растрогался – к старости он стал сентиментальным, – но, не подав виду, мягко отодвинул от себя внука.
– Ну-ну! Ты не девчонка, а воин. Не нужно благодарностей.
В этот момент в комнату быстрым шагом вошла Верика.
– Кальбадор, ты никогда не расстаешься с оружием, – пожурила она его. – Скажи мне, куда это умчался Кар?
– Я не знаю. Он в последнее время какой-то неразговорчивый.
– Обманываешь, маленький проказник. – Верика рассмеялась, продемонстрировав свои очаровательные ямочки на щеках. – Вы неразлучны, и ты знаешь все его тайны. Отвечай, в кого он на этот раз влюбился?
– Влюбился?! – Карталон выглядел искренне изумленным. – Что ты такое говоришь, мама? Он любит только свой кинжал и лук.
«Он вылитый Мисдес. Ни за что не определишь, говорит правду или лукавит, – подумала Верика. – Это хорошо: у илергетов хватает воинов, но мало мудрецов. Надеюсь, мой приемный сын будет полезен моему народу и станет хорошим советником Кара».
– Мама, представляешь, дед обещал подарить нам с Каром по фалькате, – ловко перевел разговор на другую тему Карталон.
«Вот лисенок! – Верика посмотрела на него с улыбкой. – Ну и хитер! Не то что наши прямолинейные чурбаны».
– Ладно, мама, я пойду. Мы с Лукконом собирались поохотиться на уток.
Карталон положил меч и выбежал из комнаты.
Мандоний посмотрел на дочь и добродушно усмехнулся.
– Не зря Биттор не любил мальчишку. Умственные способности Кальбадора раздражали его чрезвычайно. Он понимал, что ему далеко до пасынка и видел в нем угрозу своему положению в племени.
– Беднягу Биттора больше ничего не будет раздражать, – холодно отозвалась Верика о нелюбимом муже. Она не хотела говорить о нем.
– М-да, – задумчиво протянул Мандоний. – А ведь он погиб впустую…
– Значит, это правда! – огорченно воскликнула Верика. – Вы решили подняться против римлян?!
Мандоний молчал, не зная, что ответить дочери. Он обожал ее и доверял ей безгранично. Но она – женщина, и военные дела не должны ее касаться.
Верика, как будто прочитав его мысли, возмущенно сказала:
– Ты зря молчишь и думаешь, что я не причастна к тому, что вы задумали, что это не мое дело. В случае поражения мы, женщины, будем угнаны в рабство и станем отвечать за ваши действия своими телами!
– Хватит причитать, – тихо и беззлобно перебил ее Мандоний. – Я скажу тебе все.
Он наклонился и долго тер коленку, тяня время, собираясь с мыслями. Потом, вздохнув, заговорил:
– Решение принято. Помогая Сципиону, мы полагали, что римляне изгонят пунийцев и уйдут восвояси. По крайней мере, сам он добр и великодушен, и его вполне можно было терпеть. Но, завоевав Испанию, Публий уехал в Рим. В этом году его избрали консулом, и ему стало не до нас…
– Но вы же уже поднимались против римлян, – напомнила ему Верика. – И чем это закончилось? Сципион разбил вас и заставил выплатить жалование его солдатам. И только его великодушие не оставила меня сиротой, а маму вдовой!
– Молчи, женщина! – возмутился Мандоний. – Ни тебе судить о делах мужчин. Мы проиграли, но не кому-то, а Сципиону. А ему проигрывают все. Сейчас против нас идут бездари – Луций Лентул и Манлий Ацидин. В Риме не осталось больше хороших полководцев – все убиты Ганнибалом. Да и ветераны Сципиона ушли вместе с ним. Кто против нас – молодежь и новобранцы? В случае победы, мы станем царями Испании!
– А в случае поражения?
– Все, разговор окончен!.. – Мандоний вскочил, став пунцовым от ярости. – Отправляйся в свои комнаты и занимайся детьми!
Однако мысленно он согласился с Верикой. «Андобал слишком авантюрен. Но он – могущественный царь, и я должен исполнять его решения, хочу того или нет».
Верика выбежала как ошпаренная, громко хлопнув дверью от негодования. Ее отец остался сидеть один, думая над тем, правильно ли они поступили, решившись на такой шаг, и как обезопасить своих близких от последствий возможного поражения.
Но решение было принято, и посланники илергетов отправились к соседям, авсетанам, и к другим племенам Испании. Армия должна была собраться на земле племени седетанов.
Призыв был услышан. За несколько дней собралось более тридцати тысяч пехоты и четырех тысяч всадников, которые жаждали навсегда изгнать римлян с полуострова.
Легионы появились неожиданно – судя по всему, кто-то донес римлянам о готовящемся восстании. Сразу же в лагере испанцев появились посланники – военный трибун Корнелий Сервий и центурион Тит Юний. Они попросили встречи с Андобалом.
