Все это я рассказываю вам для того, чтобы вы поняли, как подобает отвечать на зов Шамбалы. Чтобы обрести путь в это священное место, вы должны систематически расширять свое энергетическое поле до тех пор, пока вы не обретете творческую энергию, необходимую, чтобы достичь Шамбалы. Легенды подробно рассказывают, что для этого требуется, и особо выделяют три основных ступени. Существует, правда, и четвертая ступень, но ее во всей полноте могут осознать лишь те, кто уже достиг Шамбалы. Вот почему так трудно отыскать Шамбалу. Даже если кому-то и удастся успешно развить свое энергетическое поле на первых трех ступенях, тем не менее, для того чтобы отыскать путь в Шамбалу, ему не обойтись без помощи. А дакини и открывают ворота, ведущие туда.
— Вы назвали дакини существами духовного мира. Вы имели в виду души, которые после смерти служат для нас как бы проводниками?
— Нет, дакини — существа иного плана; их задача — вызывать пробуждение в людях и охранять их. Они не имели и не имеют с людьми ничего общего.
— Значит, дакини — то же самое, что ангелы? Лама улыбнулся:
— Дакини — это дакини, Суть едина. В каждой религии их наделяют разными именами, подобно тому как каждая религия по-своему описывает Бога и устанавливает законы бытия человека. Но во всех религиях опыт переживания Бога, энергии любви, в сущности, одинаков. У каждой религии есть своя особая история отношений с Богом и свои принципы ее раскрытия, но за всем этим кроется единое Божественное начало. То же самое относится и к ангелам.
— Так, значит, вы не вполне ортодоксальный буддист?
— Наша школа и легенды, которые мы храним, уходят своими корнями в буддизм, но мы стремимся к синтезу всех религий. Мы полагаем, что в каждой из них присутствует истина, которая должна дополнять и обогащать все остальные учения. Это вполне возможно и без утраты суверенных устоев или основополагающих истин любого традиционного вероучения. Так, например, я могу называть себя христианином, иудаистом или мусульманином. Вы верим, что обитатели Шамбалы тоже трудятся ради интеграции истин всех религий. Поступая так, они руководствуются тем же самым духом, во имя которого далай-лама совершает инициации Калачакры, знакомые всем, у кого искреннее сердце.
Я лишь посмотрел на него, стараясь понять.
— Не пытайтесь сразу же понять все, что только что слышали, — продолжал далай-лама. — Просто помните, что интеграция всех религиозных истин очень важна, если энергетика молитвенного поля у человека возросла настолько, что способна преодолеть опасности, связанные со страхом. Помните также, что дакини реально существуют.
— Что же побуждает их помогать нам? — спросил я. Лама глубоко вздохнул и надолго задумался. Казалось, мой вопрос вызвал у него замешательство.
— Обретению ответа на этот вопрос я посвятил всю свою жизнь, — произнес он наконец, — но сейчас я вынужден признать, что не знаю ответа. Мне кажется, что это великая тайна Шамбалы, которую невозможно понять, пока не будет разгадана загадка самой Шамбалы.
— И тем не менее, — прервал его я, — вы уверены, что мне помогли дакини?
— Да, — убежденно отвечал он. — Вам и вашему другу Уилу.
— А как насчет Иня? Какова его роль во всем этом?
— Инь встретил вашего друга Уила в этом монастыре. Инь тоже видел вас во сне, но в другой ситуации, нежели я или другие ламы. Инь получил образование в Англии и хорошо знаком с образом жизни, характерным для Запада. Он и должен был стать вашим проводником, хотя часто противился этому, как вы, без сомнения, не раз замечали. Но это объясняется тем, что Инь не может бросить человека в беде. Он будет вашим проводником и дальше и проводит вас, пока это будет в его силах.
Лама опять сделал паузу и посмотрел на меня, словно ожидая вопроса.
— А как же быть с китайской администрацией? — спросил я. — Что им надо от нас? Почему они проявляют к этому такой интерес?
Лама опустил глаза.
— Этого я не знаю. Похоже, они тоже чувствуют, что в Шамбале что-то происходит. Китайцы ведь всегда стремились подавлять духовную культуру тибетцев, а теперь они, видимо, сумели раскрыть нашу школу. Вы должны быть очень осторожны. Китайцы действительно боятся нас.
Я отвел глаза, продолжая напряженно думать о китайцах.
— Ну как, вы решились? — спросил лама.
— Вы имеете в виду продолжать путь?
Он утвердительно улыбнулся:
— Да, именно.
— Даже не знаю. Я сомневаюсь, хватит ли мне мужества продолжить путь, рискуя потерять все...
В ответ лама посмотрел на меня и кивнул.
— Вы очень интересно говорили о миссии моего поколения, — произнес я. — Но я не совсем понял, что вы имели в виду.
— Вторая мировая война, а также «холодная война», — начал лама, — были миссией предыдущего поколения. Невиданные успехи в области развития» техники дали в руки политиков грозные средства массового уничтожения. В националистическом угаре силы тоталитаризма и тирании пытались завоевать демократические государства. И эта угроза вполне могла оправдаться, если бы незаурядные личности не сражались и не отдали свои жизни во имя победы демократии во всем мире.
