Подъехал еще один автомобиль. Сердце у меня так и запрыгало. Это был тот самый китайский офицер, которого я совсем недавно видел у ресторана. Когда его машина поравнялась с моим джипом, я пригнулся пониже на сиденье.
— Дайте-ка мне ваши документы! — обратился он к голландцу на безукоризненном английском.
Слушая их разговор, я заметил справа от себя нечто странное и выглянул из окна машины, пытаясь понять, что же там происходит. Проезд к дому буквально утопал в слабом золотистом сиянии, точно таком же, какое я видел в горах, когда мы с Инем были вынуждены бежать из Лхасы. Да, это дакини.
Мотор джипа был включен, и мне оставалось только свернуть вправо, к этому проезду. Затаив дыхание, я подъехал к домику и, проехав прямо через лужайку, выбрался на соседнюю улицу и повернул налево. Через милю с небольшим я опять повернул влево, удаляясь от городка в северном направлении по шоссе, по которому я уже проезжал. Минут через десять я вернулся к тем же каменным глыбам, не зная, как быть дальше. В этот момент я услышал над дорогой, ведущей на запад, воронье карканье. И я не раздумывая повернул туда, решив ехать до тех пор, пока это окажется возможным.
Дорога шла круто в гору до самого перевала, а затем спускалась в длинную долину, окруженную скалистыми кручами. Проехав несколько часов, я заметил, что начинает смеркаться. Вокруг не было ни машин, ни пешеходов; даже дома по сторонам почти не попадались мне. Еще через полчаса совсем стемнело, и я заметил узкую, мощенную гравием дорогу, вьющуюся справа от меня. Я сбавил газ и огляделся. У обочины дороги мои глаза наткнулись на что-то. Это нечто напоминало одежду.
Остановив джип, я посветил фонариком из окна машины. Это была моя куртка. Та самая, которую я оставил в ресторанчике за минуту до того, как появились китайцы.
Улыбнувшись, я выключил свет. Эту куртку мог принести сюда только Инь. Выйдя из джипа, я забрал куртку, а затем сел за руль и поехал по узкой дороге, не включая фар.
Через каких-то полмили дорога, шедшая под уклон, привела меня к небольшому домику с сараем, стоявшим возле него. Несколько коз подозрительно покосились на меня из-за изгороди. На крыльце домика я заметил мужчину, сидевшего на стуле. Когда я остановил джип,
мужчина поднялся. Я сразу же узнал его по фигуре. Да, это был Инь!
Выскочив из джипа, я бросился к Иню. Он обнял меня, широко улыбаясь.
— Рад видеть вас, — проговорил он. — Как видите, я был прав, говоря, что вам помогут.
— Меня едва не схватили, — отвечал я. — А как же тебе удалось спастись?
На его лице вновь появилось выражение нервозности.
— Женщины из ресторана оказались очень сообразительными. Увидев китайских солдат, они спрятали меня в печке. В нее так никто и не заглянул.
— А как ты думаешь, что сталось с этими женщинами? — спросил я.
Он посмотрел мне в глаза и ничего не ответил. Возникла пауза.
— Я не знаю, — отозвался он наконец. — Многие люди дорого заплатили за то, что помогли нам.
Инь осмотрелся и направился к джипу.
— Помогите мне внести провизию в дом. Мы приготовим что-нибудь поесть.
Разведя огонь, Инь рассказал, что после того, как полицейские уехали, он вернулся в дом своих друзей, и они предложили ему спрятаться в этом полузаброшенном домике, пока они не найдут для него машину.
— Но это же очень рискованно, — проговорил я. Инь кивнул, укладывая овощи в тяжелый котел, до половины наполненный водой, а затем повесил его на крюк над самым огнем. Из-под дна котла вырывались язычки пламени.
Убедившись, что Инь развеял большую часть мучивших меня страхов, и усаживаясь на старый пыльный стул поближе к огню, я сказал:
— Я же говорил, что непременно попытаюсь выбраться отсюда. Мне кажется, это мой единственный шанс остаться в живых.
Затем я рассказал ему обо всем, что случилось со мной с тех пор, как мы расстались; обо всем — за исключением сияния в проезде к дому. Когда же я рассказал Иню о том, как я прятался среди глыб, и о том самом фургоне, он так и плюхнулся на стул.
— А вы уверены, что это тот самый фургон, который мы видели сверху? — растерянно спросил он.
— Да, тот самый, — отвечал я. Инь едва не лишился дара речи.
— И вы видели тех же людей, которых встречали прежде, и не переговорили с ними? — Его лицо исказила гримаса гнева. — Неужели вы забыли? Я ведь рассказывал вам, что видел во сне людей, которые могут помочь нам найти ворота, ведущие в Шамбалу?
— Я не хотел подвергать себя опасности. Они ведь могли выдать меня, — запротестовал я.
— Что? — Инь уставился на меня, а затем, нагнувшись, на несколько мгновений закрыл лицо руками.
— Я был ошеломлен, — отвечал я. — Я просто не мог поверить, что сам ввязался в эту ситуацию. Но я хотел выбраться из нее. Просто хотел спастись.
