Затем пришел Париж… Потом Гренобль, куда меня еще вовлечет наше приключение. Я говорил сам с собой — а мне казалось, что я говорю с Морганом. Мой голос шептал: «Станет ли юный Шампольон дешифровщиком?» 28 июля 1818 года.
Еще ничего не случилось.
Потом к нам присоединилась Гортензия. Она подошла тихо и склонилась ко мне:
— Он спит так мало. А когда спит, ему хорошо. Я люблю его видеть таким. Нет, я просто его люблю… Давайте не будем его будить.
Я понял, что должен уйти и это моя последняя встреча с Морганом де Спагом. Через три дня я получил письмо, о котором говорила Гортензия. Толстая посылка, и я уже знал, что речь идет о рассказе, который я видел у него в изголовье. Но сначала я взял письмо.
Вот оно:
