Ворота на этот раз оказались открыты, будто бы Девалуа кого-то поджидали, и потому мы велели кучеру подъехать прямо к парадному подъезду усадьбы. Когда мы вылезли из экипажа, огромные двери особняка открылись и нам навстречу вышел высокий широкоплечий мужчина лет шестидесяти. В его бороде и шевелюре серебрилась седина, а в руках он сжимал цепи, тянувшиеся к ошейникам двух громадных рычащих псов, скаливших на нас зубы.
— Доброе утро, — приветливо улыбнулся Джастин и уверенно шагнул мужчине навстречу.
— Вы что, заблудились? Подсказать вам дорогу? — так и не поздоровавшись, спросил тот.
Молодой человек покачал головой и пояснил:
— Меня зовут Джастин Девалуа, я сын Джонатана Девалуа. Я ищу своих родных.
Мужчина сглотнул и потрясённо воззрился на Джастина. Он явно был в растерянности.
— Вам назначено? — наконец спросил он.
— Боюсь, что нет. Я буквально только что отыскал родовое поместье и не успел никого предупредить о своём появлении. А вас как зовут?
Расправив широкие плечи, мужчина представился:
— Кэлвин Кроутер, мажордом семейства Девалуа.
— А это мои поверенные — мистер Холмс и мистер Уотсон, — показал на нас рукой Джастин.
Мажордом, прищурившись, посмотрел на нас и, коротко кивнув, бросил:
— Прошу за мной.
Поднявшись по ступенькам, мы с Джастином проследовали в дом. Холмс, велев кучеру никуда не уезжать и ждать нас у входа, поспешил за нами следом.
Аванзал, украшенный доспехами, картинами и шпалерами, производил сильное впечатление. Однако, приглядевшись, можно было заметить, что шпалеры поистрепались, а доспехи давно никто не протирал и на них скопился толстый слой пыли. Кроутер отвёл нас в приёмную и велел подождать, после чего удалился, предварительно отстегнув цепи от собачьих ошейников. Как только мажордом затворил за собой двери, псины уселись на пол и уставились на нас. Сами понимаете, когда за каждым твоим движением следят две пары злобных глаз, чувствуешь себя крайне неуютно и я очень сильно пожалел, что не захватил с собой револьвер. Наконец дверь открылась и в приёмную, позвякивая шпорами, зашёл изысканно одетый молодой человек в жакете и бриджах для верховой езды, сжимавший в руках стек. У него были прямые чёрные волосы, тонкие губы и внимательные серые глаза.
Без тени улыбки он уставился сверлящим взглядом на Джастина и произнёс:
— Меня зовут Уильям Генри Девалуа. Я глава семейства Девалуа и ваш двоюродный брат — если вы, конечно, тот, за кого себя выдаёте.
— Моим отцом был Джонатан Девалуа, брат вашего отца, — протянул ему руку Джастин.
Уильям будто бы её и не заметил.
— Тело моего отца ещё толком не успело остыть, а уже собираются стервятники, — покачав головой, промолвил он.
— О чём вы? — в ошеломлении спросил Джастин.
— Надеюсь, вы не станете отрицать, что явились сюда, чтобы присутствовать на оглашении завещания? — спросил Кэлвин Кроутер, который вошёл вслед за своим хозяином и встал у него за спиной.
— Я даже не знал, что мой дядя Уильям умер. Я вообще только вчера выяснил, что моя настоящая фамилия Девалуа, — развёл руками Джастин.
— Вы являетесь сюда в рваньё, с двумя юристами и ждёте, что мы поверим, что вас нисколько не интересует завещание Уильяма Девалуа?
— Оно действительно меня не интересовало, — лицо Джастина окаменело, — а вот сейчас уже интересует. Я желаю присутствовать на его оглашении. Я же как-никак его родственник.
— Это ещё надо доказать, — отрезал Уильям. — Неужели вы хотите, чтоб вам поверили на слово?
В этот момент дверь снова открылась, и в приёмную вошла элегантная седовласая дама с красивыми чертами лица и голубыми глазами. На взгляд ей было за шестьдесят. Дама была одета в длинное облегающее чёрное платье.
— Это правда, что вы сын Джонатана? — улыбнулась она Джастину.
— Да, мадам, — поклонился он ей в ответ. — Меня зовут Джастин.
— Я ваша тётя Виктория. — С этими словами дама протянула ему руку.
Молодой человек галантно поцеловал её и промолвил:
— Мой отец очень тепло отзывался о вас.
— Как он поживает?
— К несчастью, в прошлом году он скончался после недолгой болезни.
Улыбка исчезла с лица Виктории, а глаза её наполнились слезами.
— Я так и думала. Уж слишком долго я не получала от него вестей.
— Мне очень жаль, что я не мог вам написать. Увы, я только вчера узнал свою настоящую фамилию.
Дама понимающе кивнула:
— Джонатан уехал не попрощавшись, однако я считаю, что сейчас нам надо забыть обо всех былых обидах. Ты согласен, Уильям?
— У нас нет никаких доказательств, что этот господин — тот, за кого себя выдаёт. И даже если он говорит правду, он явился сюда только по одной причине: получить свою долю наследства.
— Я считаю себя обязанной принести извинения за тот холодный приём, что вы здесь получили, — вздохнула леди Виктория, смущённо посмотрев на Джастина. — В своё время наша семья отличалась куда большим радушием.
Она позвонила в колокольчик, стоявший на приставном столике. Как по волшебству, тут же появился дворецкий. Виктория распорядилась принести чай и лёгкие закуски, после чего, взяв Джастина за руку, подвела его к дивану и предложила сесть. Уильям и Кроутер, не говоря ни слова, удалились.
