— Холмс, я клялся беречь и защищать жизни людей, а не наоборот. Вы просите меня совершить убийство.
— Не убийство, Уотсон, а казнь, — твёрдо возразил Холмс. — Вы сами слышали, Родригес признался в своих преступлениях. Если мы дадим ему уйти, на вашей совести останутся жизни несчастных женщин. В Скотленд-Ярде скажете, что пытались меня спасти. Полиции известно, что он убийца, так что вам нечего опасаться тюрьмы.
Я замолчал, не зная, как ещё убедить Холмса. Нащупав рукоять револьвера в кармане, я содрогнулся при мысли о том, что вот-вот произойдёт.
Холмс закатал рукава рубахи и повернулся к Родригесу:
— Ну так что же? Вы выбрали оружие, убийца беззащитных женщин?
— Estupendo![21] — осклабился испанец. — А у вас крепкие нервы, сеньор Холмс. Мне даже немного жаль, что придётся вас убить. — Он снял со стены пару сабель и бросил одну оппоненту.
Холмс поймал клинок на лету за эфес и взвесил в руке.
— Прекрасное оружие. Великолепно сбалансировано, — заметил он.
— Лучшая толедская сталь, мистер Холмс, — ответил Родригес.
Испанец оттолкнул ногой в сторону медвежью шкуру, а я сдвинул мебель, освобождая место. Родригес несколько раз рубанул воздух и принялся разминать ноги.
— Ради всего святого, Холмс, умоляю… — предпринял я последнюю попытку остановить безумие.
— Jacta est alea, Уотсон, — улыбнулся мне друг, сжав губы. — Жребий брошен.
— К бою! — крикнул Родригес и встал в стойку.
Холмс последовал его примеру. Отсалютовав противнику, он повернулся ко мне:
— Начинаем по вашей команде, Уотсон.
Я был в ужасе. Мне предстояло дать сигнал к началу дуэли, у которой могло быть только два исхода, причём оба кошмарные. В одном случае моему другу предстояло погибнуть, а мне лишить человека жизни, а в другом — мы с Холмсом оказывались виновными в убийстве высокопоставленного иностранного дипломата.
Вытащив дрожащей рукой из кармана платок, я произнёс севшим голосом:
— Когда он упадёт, джентльмены, начинайте. — С этими словами я разжал пальцы и быстро отошёл назад.
Противники немедленно с яростью набросились друг на друга. Я знал, что Холмс в годы студенчества был лучшим фехтовальщиком во всём университете, но с той поры утекло немало воды, тогда как Родригес вплоть до недавнего времени, будучи кавалерийским офицером, ежедневно упражнялся в обращении с саблей. Кроме того, испанец был моложе Холмса. Мой друг бросился в отчаянную атаку, намереваясь как можно быстрее прикончить соперника, заставив испанца некоторое время отступать. Убийца, однако, оказался настоящим профессионалом, отвечая на каждый выпад Холмса. Постепенно положение поменялось на обратное, и теперь уже Холмсу приходилось защищаться. Родригес ухмыльнулся, преисполненный уверенности в том, что противник уже полностью выложился и от него можно не ждать сюрпризов.
Мне представлялось очевидным, что Холмс начал уставать. Его лицо блестело от пота, а рубашка стала насквозь мокрой. Родригес, скинув на пол бумаги, проворно вскочил на стол и обрушил на моего друга сверху удар, от которого прославленный сыщик ушёл лишь чудом. Сабля Холмса описала сверкающую дугу — Шерлок попытался ударить противника по ногам, но Родригес легко подпрыгнул, избегнув клинка. В следующее мгновение испанец соскочил на пол, приземлившись на одно колено, и нанёс колющий удар вверх, в бедро Холмса. Я ахнул от ужаса — по брюкам моего друга стало расползаться кровавое пятно.
Однако детектив едва обратил внимание на рану. Я знал, что причиной тому адреналин, бурлящий в его крови. В его глазах полыхал тот азарт, который мне доводилось видеть у солдат на поле боя в Афганистане.
— Touche![22] — воскликнул он, мельком взглянув на рану, и снова бросился в атаку.
Кабинет наполнился лязгом сталкивающихся и скрещивающихся сабель. Неизбежно Родригес начал брать верх над Холмсом, и я стал опасаться худшего.
Испанец находил ответ на каждую уловку и хитрость моего друга. Я начал подозревать, что Родригес намеренно затягивает время, играя с Холмсом, будто кот с мышкой. Несколько раз Шерлок раскрылся, и убийца вполне мог прикончить его, однако предпочёл проигнорировать возможность поразить противника.
Холмс тяжело дышал. Теперь он ушёл в глухую защиту, тогда как Родригес бросился в атаку, демонстрируя талант прирождённого фехтовальщика. Весело хохоча, испанец осыпал стремительно слабеющего оппонента градом колющих и режущих ударов.
Наконец я принял решение. Я не мог позволить жестокосердному убийце прикончить моего лучшего друга. Я вытащил из кармана пистолет и снял его с предохранителя. Однако стоило мне поднять оружие, Холмс сделал нечто невероятное. Притворившись, что собирается уклониться влево, он и в самом деле ушёл влево. Сабля испанца просвистела мимо правого плеча детектива, не причинив ему никакого вреда, тогда как Холмс сделал выпад и пронзил Родригеса клинком у самого сердца.
Улыбка на лице испанца сменилась выражением полнейшего изумления. Он опустил взгляд на саблю, торчащую у него из груди, потом удивлённо посмотрел на Холмса, будто спрашивая: «Как тебе удалось это сделать?»
