— В костюме светлом, рубаха белая, при галстучке, как стиляга какой! А сам немолодой уже, с бородкой. Веселый такой, все с улыбкою. Меня про Потаповых, соседушек наших, спрашивал. Мол, не сдают ли комнату? Я сказала, что не знаю. А сейчас вот Нюшку Потапову встретила, та за коровой пошла, говорит, городской-то у них поселился, комнату в летней пристройке снял — сговорились. Вечерком на беседу звала Нюшка-то… Вера Ивановна, говорит, пусть приходит.
— Ага, — Вера Ивановна скорбно поджала губы. — Мне сейчас только по чужим домам и ходить!
— А я бы на твоем месте пошел! — поднял глаза Максим. — Чтобы знали…
Что — знали, он не уточнил. И так было ясно.
Веру Ивановну — стройную, еще не утратившую обаяния и красоты женщину сорока двух лет — соседи любили за легкость в общении и надежный характер: сказала — сделала. Еще и сплетни никогда не разводит. Потому и звали — и в гости, и просто так, «на беседу», послушать о городской жизни.
— Конечно, иди, мама! — поддержала брата Катя. — А то еще подумают черт-те что. Тем более звали же!
— Звали…
На беседу Вера Ивановна все-таки пошла — дети уговорили. Вернулась поздно и — видно было — довольная. Никто ей на сына не пенял, да и дачник оказался на высоте. Правда, несколько задержался на озере, на рыбалке, зато очень интересно рассказывал о Ленинграде и еще расспрашивал про Озерск, про рыбные места, про дороги… Мол, насчет мотоцикла он у хозяев сговорился, от автобусов теперь не зависит. У Потаповых и впрямь был мотоцикл, да не какой-нибудь, а немецкий! Серый трофейный БМВ с коляской.
— К нему обычно еще пулемет прилагался, — шутил постоялец. Звали его Михаил Петрович Мельников. Интеллигентный человек, инженер. И немного — ботаник. Так, для души.
Колхозный грузовик ГАЗ-51 с самодельным фургоном-будкой деловито пылил по грунтовке со скоростью пятьдесят километров в час. Дорога шла лесом, густой непролазною чащей, огибая многочисленные урочища и болота. Деревень по пути попадалось мало, больше лесные повертки с синими указателями: «Лаврики — 2 км», «Верховье — 1 км», «Новинка — 4 км»…
— У меня в Новинке золовка, — перекладывая на повороте руль, зачем-то похвастался шофер — пожилой вислоусый дядька в черной спецовке и кепке. — А мужик ейный — на заводе, в Тянске. Вот он мне эту робу и справил.
— Хорошая роба, Евсеич, — согласно покивала сидевшая рядом женщина лет тридцати, с узеньким хитроватым лицом и завитой на бигуди прической, покрытой невесомой газовой косынкой. Длинная серая юбка, жакет, желтоватая блузка — экая модница!
Это и водитель заметил:
— Моднявая ты девка, Галя!
— А то! — женщина поджала губы и справилась, как скоро они будут в городе.
— Так часа полтора — и там!
— В парикмахерскую не успею, да универмаг закроется, эх… Зря, выходит, съездим! Припозднились. И понес же черт в эту Койволу!
— Не черт, а председатель! — Евсеич наставительно поднял вверх указательный палец. — Мне тоже, знаешь, не велик праздник туда-сюда кататься. Однако ж у тебя, Галина, свое начальство, у меня — свое. Сказали — сначала в Койволу, значит — в Койволу. Не зря ведь и ездили — запчасти к трансформаторной будке везли. А то вся деревня без света — смекай! Да и аванс надо было завезти. Выходной скоро. Как людям без денег?
— Да на кой им там, в Койволе, деньги-то? Там и магазинов-то нормальных нет, одно сельпо.
— Были бы деньги! А уж куда тратить — найдут. Ну припозднились, и что ж…
— Да уж, — вздохнула Галя. — Хотелось бы и в парикмахерскую, и в универмаг… Говорят, там креп-жоржет недавно выбрасывали, эх…
— Да чего уж теперь, — шофер покачал головой. — Лишь бы архив твой открыли.
— Откроют, куда денутся. Там ждать нас будут, начальство звонило уже.
— Да-а… — Евсеич достал папиросы и спички, прикурил, неспешно выпустил дым в окно. — Вот ведь… укрупнили район. Где теперь все конторские работать будут? Военкомат, газеты, опять же — архив?
— Да уж, архивариусы теперь только в Тянске нужны, — задумчиво протянула Галина. — Звали уже, предлагали комнату в бараке. А оно мне надо? У меня же муж, дочка… Дом свой да какой-никакой огородик.
— И что делать будешь?
— Ничего. Говорят, в леспромхозе делопроизводитель нужен. Вот завтра и загляну.
— Осторожней, сейчас пыли-то поглотаем! — предупредил шофер. — Чертова балка, ага…
Сбавив скорость, грузовик, переваливаясь на ухабах, покатил под гору, осторожно пересек мост через неглубокий овраг с журчащим на дне ручьем и снова перевалил через колдобины.
— Ничего! Скоро на шоссе выедем — повеселей покатим.
Евсеич улыбнулся. Скрипнула зубами Галина.
И тут вдруг раздалась очередь! Настоящая автоматная очередь! Или пулеметная… Как в кино про войну!
Ни архивариус, ни водитель поначалу ничего не поняли. Только в капоте вдруг появились дырки, да из пробитого радиатора повалил густой пар. Заскрипев, грузовик резко остановился.
— Бежим, Галя, — первым сообразил шофер. — Давай живенько, через твою дверь. Пригнись! Шибче, шибче…
Выскочив из кабины, Евсеич с Галиной нырнули в кювет, а выбравшись из него, скрылись в лесу.
