— Помню, здесь как-то стометровку сдавали. — Максим собрался было поностальгировать, да не дали, перебили не особенно-то вежливо:
— Смори-ка! Палочки, ямки… Совсем недавно в «чижа» кто-то играл.
— Ну да. Играли.
Ишь ты, глазастая!
— Интересно — кто? Может, они кого-то видели?
— Чего же тогда милиции не сказали?
— Просто не придали значения. Знаешь ведь, как у младших мозги устроены. Дети еще!
— А ты откуда знаешь? — удивился Макс.
Напарница усмехнулась:
— Да уж знаю. У меня октябрята в третьем классе — подшефные. Целая «звездочка»!
— Это понятно. Только вот как мы узнаем, кто здесь был?
— Так и узнавать не надо! — негромко рассмеялась девчонка. — Просто здесь немножко посидим. Ну, раз играли, так и еще придут! Не сегодня, так завтра.
— Они могут и с утра играть.
— С утра я посмотрю. У нас же практика рядом.
Ребята проторчали на лавочке около часа. Сидели, разговаривали… Не только о расследовании, но и так, за жизнь. Женька про Ригу рассказывала, у нее там старшая сестра жила. Максим с интересом слушал — в Риге он никогда не был.
— Там старый город, красивый — вообще-е! Домский собор, там орган играет. Лена, сестра, — инженер, на ВЭФе работает, в комсомольско-молодежной бригаде.
— «Спидолы» делают?
— Не только. Много всего еще. В Риге музыкальные магазины хорошие. Я там Монтана купила, Армстронга. А Янис, муж Лены, «Серенаду солнечной долины» подарил. Там такая музыка!
— Слышал.
Так и просидели, никого не дождавшись.
— Ладно, завтра загляну, — Женька подняла аккуратно положенный на землю велосипед, оглянулась. — Завтра вечером встретимся? Как всегда?
— Нет, — Макс покачал головой. — Завтра я в клуб загляну, на танцы. — Ты же со мной не пойдешь?
— Мама не пустит, — с сожалением пояснила девчонка. — А так… хотела бы.
— Так пошли!
— Не. Обязательно кто-нибудь да заметит, матери расскажут. Знаешь же наших. Потом соседи продыху не дадут — все косточки перемоют.
— Ну да, ну да, — Максим спрятал улыбку, но все же не удержался: — Так и скажут — вот она, наша пионерка-то! По танцам-шманцам шастает. Да еще и джаз… Ты еще волосы подлинней отрасти, так и ходи — «колдуньей»…
— О, тогда совсем съедят! Да ты издеваешься!
— Есть немного. Ладно, не обижайся. Перед танцами свидимся, где бы только?
— А давай на нашей улице! На углу, у колодца. — Женька посветлела лицом. — Только ты с ведром приходи. К нам многие ходят. Знают — вода у нас вкусная.
После отъезда напарницы Максим выждал еще минут пять-десять и, усевшись в седло, тоже покатил домой. По пути надо было еще заглянуть в магазин райпо за сметаной. Вдруг привезли? Вдруг да «выкинули»? Блины-то есть, вот к ним бы сметанки!
Очередь у деревянного магазина райпо Макс заметил еще издали и прибавил ходу. Прислонив велосипед к дереву, подбежал к крыльцу:
— А кто последний? Сметану привезли?
— И сметану. И еще творог!
— Творог! Вот здорово. Так я за вами буду.
В очереди, как всегда, не молчали — лениво поругивали власть, причем привычно и без всякого страха. А чего бояться-то? Чай, не прежние времена, двадцатым съездом осужденные.
— Уж раньше бы за сметанкой так не ломились! Своя бы была. И молочко свое, и творог. Коров-то многие держали. А сейчас что? Раз-два — и обчелся.
— Так ведь некогда, мать! Все же работают — когда и косить-то? А на корову, считай, два-три стога на зиму надобно.
— Это еще смотря где косить! Вот Потаповым покосы выделили — тьфу! В заовражье, самая неудобь. Попробуй-ка там покоси.
— И все равно есть еще коровушки.
— В колхозном-то стаде? Конечно, есть.
— Коровушка, она богатым не сделает. Однако и с голоду помереть не даст.
— А комбикорм? Купи сейчас комбикорм попробуй!
— То-то вы весь хлеб скупили!
— Кто скупил-то?
— Да вы! Бывалыча в столовой бесплатно хлеб-то брали. Не так уж и давно.
— Ну и где он, твой бесплатный хлеб? Там же, где и творог, и молоко.
— Зато в космос летаем!
— Подождите, вот целину поднимем. Выстроим агрогорода!
— Ой, граждане! Я так думаю — лишь бы войны не было. А уж это все мы переживем. Чай, не такое переживали.
— У нас и без войны людей убивают. Вон учительницу-то… Говорят — конюх!
Максим навострил уши.
— Это Иваныч-то? Врут. Он и мухи не обидит.
— Это когда трезвый. Пьяные-то все мы хороши!
— Ой, да она уж такая была, учительница эта…
— Какая бы ни была, все одно — живой человек! Жалко. Молодая совсем.
— Да я не об том, что такая… Молодежь, она нынче вся другая. Думаю, милиции бы ревнивцев проверить, а не первого попавшегося хватать.
«А ведь верно!» — Макс закусил губу.
Как же он сам-то не догадался! Ведь убийство-то вполне могло и из ревности быть!
Свой «Восход» Владимир Андреевич теперь оставлял под навесом. Хозяйка дома, тетя Глаша, у которой следователь снимал комнату, раньше держала корову и под навесом развешивала для просушки сено. Нынче же, в свете последних постановлений партии и правительства, буренку стало держать накладно, вот и пришлось сменить на козу. А коза — не корова, сена столько не ест. Вот и осталось место для мотоцикла. Ну, чтобы не под дождем.
