— Почему не ножом? — следователь задумчиво почмокал губами. — От волнения, наверно… Хотя, кто его знает? Поймаем — спросим.
— Думаешь — почтальон? — поинтересовался Дорожкин.
— Пожалуй. Учитывая, что ты мне рассказал… и найденную в сарае Столетова кепку… Зачем он ее туда притащил, интересно? Хотя… допустим, вызвал Крокотова на встречу, хотел убить. За этим и вызвал! После надел кепку, вошел — словно бы сам Крокотов — в Дом крестьянина… Вещи, документы забрал. Пока администраторша Леночка с ухажером своим в кустах миловались… А сосед по комнате спросонья принял убийцу за самого Крокотова.
— Да, так может быть, — согласно кивнул участковый. — И кепку он для этого и надел, чтобы походить… А потом так в ней и пошел, машинально. Нету здесь кепки-то!
— И ухажер Леночкин звук двигателя слышал… Мопед! «Газовик»! Такой же, как у почтальона, — Алтуфьев продолжал свои рассуждения. — Утверждает, что, как бывший моторист, никак не мог ошибиться. И тогда… кто-то же должен был видеть Столетова утром, примерно в полпятого-полшестого утра…
— В это время доярок на первую дойку возят, — заметил Дорожкин. — Я завтра могу поспрошать.
— Вот-вот, сделай милость, — Владимир Андреевич пригладил растрепавшиеся на ветру волосы. — А я с ребятами переговорю. С Мезенцевым и с этой вот Женей.
— Женечка Горемыка, так ее в детстве прозвали. Все время в истории попадала разные. Как-то по весне колхозный грузовик едва в кювет не опрокинула.
— Ну!
— Котька Хренков учил ездить…
— Опять Хренков! — Алтуфьев покачал головой. — Ну, в каждой бочке — затычка. Как, впрочем, и девочка эта, Женя.
— Эх, что же почтальон-то… кепку… в собственном сарае… — закурив предложенную следователем сигарету, задумчиво протянул участковый.
— А с чего ты взял, что любой преступник, пусть даже убийца, — обязательно умный? — затянувшись, Алтуфьев прищурился и выпустил дым. — Он может быть умным, глупым, среднего ума — разным! Обычный человек — вовсе не дьявол! А все обычные люди склонны к ошибкам. Тем более в необычных условиях. А убийство — это условие необычное. Вот и вышло… Как говорили древние, «эраре гуманум эст»! Вот и Столетов… Вернулся, поставил в сарай мопед, машинально повесил кепку… или бросил на полку… Мы ведь на нее и внимания не обратили.
— Вообще-то — да…
— Вообще-то с этим почтальоном уже многое более-менее ясно, — втоптав окурок в землю — чтобы, не дай бог, не загорелось, — продолжал Владимир Андреевич. — Это именно он подставил Максима Мезенцева — анонимка на листке из тетради в косую линейку, фотографии и все такое… Он же подбросил часы Хренкову. Скорее всего, он и Лиду убил, и Крокотова. Крокотова — специально, а Лиду все-таки случайно. Как убил бы и эту девочку Женю, не подоспей вовремя помощь. Что и говорить, повезло девчонке! Не такой уж и горемыкой оказалась.
— Да не то чтобы повезло, — загадочно улыбнулся Дорожкин. — Она ведь сама Макса Мезенцева с собой в сарай звала. Хотела, чтобы вместе… Он и отказался-то только для виду.
Хмыкнув, следователь посмотрел вдаль, на уходившую к автобусной остановке девчонку:
— Эх, Максим, Максим… Похоже, не все ты мне тогда рассказал, не все. И не про всех — точно.
На этот раз Владимир Андреевич беседовал с ребятами долго, около двух часов. Сначала расспросил Максима, потом Женьку, потом — обоих вместе. Старался составить для себя целостную картину, причем последовательно — сначала на Крокотова, потом на почтальона Столетова.
Пропавшего почтальона следователь сразу же объявил в розыск — имелись все основания. Котьку Хренкова подозревать перестал, его выпустили — кончились «выписанные» по мелкому хулиганству «сутки».
Главный же подозреваемый, Шалькин, так до сих пор и сидел, и отпустить его пока что не представлялось возможным — начальство такого бы однозначно не поняло, не разрешило. Мало того, спокойно могли и дело это у Алтуфьева забрать, отдать кому-нибудь другому, «более расторопному», как уже намекал прокурор.
Итак…
Занявшись самодеятельным расследованием, Максим с Женей поначалу вышли именно на него. Тракториста видели и у Дома пионеров, и у старой школы, да и по времени все сходилось — вот и стали подозревать. Что же касалось почтальона, то тот заинтересовал ребят со времени своей встречи с Крокотовым, которого юные сыщики подозревали всерьез. Вот и почтальона посчитали сообщником, стали следить, что едва не привело к трагедии!
Да, очень похоже, что именно Столетов и есть убийца. Роль же Крокотова сводилась к чему-то другому… К чему? Сообщник? Да нет, скорее — шантажист. Недаром проговорился жене, что скоро они «хорошо заживут»… Вымогал у Столетова деньги? Да, похоже, что так. Видимо, почтальон во время войны был связан с немцами, о чем осталось упоминание в архиве — эти документы Столетов и искал. Для того и переехал в Озерск…
