Но едва утренние лучи солнца начали ласкать землю, некоторые афиняне стали покидать храм, чтобы успеть занять лучшие места в амфитеатре. Только первые три ряда, предназначенные для почётных граждан, пустовали, никто из простых людей не посмел сесть на эти места.
Афинский амфитеатр считался лучшим во всей Греции. В день премьеры его подновили и навели почти идеальную чистоту. Дорожки между рядами посыпали белым песком. В Афинах, как и в других греческих городах, люди с удовольствием ходили на театральные спектакли, поэтому во второй половине дня весь амфитеатр гудел как растревоженный улей. Улыбаясь, люди приветствовали друг друга: — Хайре! (Радуйся). К началу спектакля зрители уже не сдерживали своих эмоций. Они аплодировали, стучали ногами, свистели от нетерпения. Наконец в амфитеатр вошли почётные люди Афин. Чести быть среди них удостоились Анахарсис и Елена. Но ни Савлий, ни даже Токсарис не получили такого права. Они сидели в верхних рядах. Анахарсису было неловко перед друзьями, но в тоже время он был польщён тем вниманием, которое ему оказали греки. Многие афиняне приветствовали его взмахом руки и он, улыбаясь, отвечал им:
— Хайре!
Анахарсис был впервые на таком зрелище, и Елена подробно объясняла ему устройство театра:
— Круглая площадка перед нами, в центре амфитеатра, покрытая мрамором, называется орхестрой, здесь будет петь и танцевать хор. А за орхестрой, видишь двухэтажное помещение? Первый этаж с колоннами — это скена, на ней играют актёры, а на втором этаже — чердак для декораций…
Елена не успела договорить, как на сцену вышел актёр в одежде одной из девяти муз, покровительницы трагедии — Мельпомены. Его лицо закрывала большая маска с открытым ртом — рупором, а ноги были обуты в высокие сандалии — котурны, благодаря таким нехитрым приспособлениям, зрители, даже самых дальних рядов амфитеатра, могли хорошо слышать и видеть актёра. Зрители постепенно затихали. Громогласным голосом актёр объявил:
— Граждане Афин! Вы увидите сегодня пьесу Зевскипа «Гиганты»!
— Это так прекрасно, — шепнула Елена Анахарсису. — Сейчас ты увидишь чудо!
Аплодисменты перешли в бурную овацию. Но вот зазвучали фанфары, и начался спектакль. Зрители с напряжённым вниманием в благоговейной тишине следили за действием. Эта тишина не нарушалась даже тогда, когда меняли декорацию. Только Елена, от переполнявших её чувств, не выдерживала и шептала Анахарсису:
— Прекрасный спектакль! Правда? Ну, разве это не чудо?
Анахарсис, не в силах оторваться от спектакля, так же восторженно отвечал:
— Я счастлив, что вижу всё это!
Когда спектакль закончился, зрители ещё какое-то время сидели тихо, а потом вскочили с мест, закричали и зааплодировали. Актёрам под ноги полетели цветы.
После представления афиняне не торопились расходиться, они увлечённо обсуждали пьесу и игру актёров. Только некоторые зрители потянулись к выходу. И никто не обратил внимания на усиливающуюся духоту и тёмное беззвёздное небо. Вскоре над Афинами послышались раскаты грома и засверкали молнии. Крупный град, величиной с голубиное яйцо, вначале редко, а потом всё чаще стал падать на землю. Люди, прикрываясь зонтиками от солнца, в панике побежали из амфитеатра. Внезапно чёрный купол неба на два лоскута разорвала длинная огненная дуга и своим острым концом вонзилась в деревянную пристройку за скеной. Сразу же на месте пристройки запылал огромный факел. Чёрный дым ветер понёс в сторону убегающих зрителей. Это было грозное зрелище: в тёмном небе беснуются молнии, грохочет гром, едкий дым стелется по земле. Обезумевшие от страха люди любой ценой прорывались к выходу. Сильные отталкивали слабых. В толпе уже были первые жертвы.
Анахарсис принял единственно правильное решение. Он подхватил на руки побледневшую Елену и понёс её подальше от толпы на свободную середину амфитеатра. Вот где пригодился широкий скифский плащ. Он накрыл им Елену и себя. Они оказались, словно завёрнутые в плотный кокон. Глухо стучал по кожаному плащу теперь безопасный для них град, даже дым почти не проникал в их убежище. Влюблённые, утратив чувство опасности, забылись в поцелуе. Вскоре то ли град сбил пламя, то ли полностью выгорела пристройка, но пламя погасло…
Когда град прекратился, Анахарсис всё ещё держал Елену на руках, прижавшись щекой к её щеке. Он сделал попытку сбросить плащ, но она сказала:
— Подожди. Поцелуй меня ещё раз. Мне было так спокойно и надёжно с тобой.
