Где –то на окраине Москвы в районе Барвихи, в одном из бывших дачных кооперативов, в двухэтажном особняке, который был окружен деревьями и двухметровым забором, разместился в пенатах своего папаши, бывший оперуполномоченный комитета государственной безопасности Михаил Шабанов.
Седовласый, отставной полковник давненько никуда из своего жилища не выходил. Он был в том возрасте, в котором заслуженные пенсионеры доживают свои дни, и почти не испытывают никаких желаний, кроме желания спокойно жить, не напрягаясь на бытовые проблемы. После инсульта, старый чекист был наполовину парализован. Передвигался по дому он исключительно в инвалидной коляске. Придаваясь воспоминаниям лихой молодости, он садился за компьютер и одним пальцем, крапал «шпионские страсти» темы, для которых он брал из своей жизни. Рукописи новоявленного и неизвестного писаки, ни кто из крупных издателей, брать не хотел, опасаясь рисков. Но старый прожженный коммунист КГБешник не унывал, а раз в месяц размещал свои опусы в интернете на сайте «Самиздат». Каждый день; он словно ребенок радовался новым читателям, которые «заблудились в дебрях» шпионских рассказов. Были времена когда, старик, скопив денег из своей пенсии, он издавал пару десятков карманных экземпляров, которые по выходным дням продавала дачникам на вокзале его жена.
Вновь и вновь он не теряя надежды, он настукивал главы мемуаров, мечтая о литературной славе. Он верил, что однажды популярность обрушится на него, и благодатно прольется серебряным дождем премий и невиданных гонораров.
– Хочешь верь, а хочешь не верь, но батя, их нашел! –сказал «Молчи», присев рядом с отцом. –Я ведь десять лет, я ждал этого момента, когда я смогу взять то, что принадлежит только мне и никому больше! Двенадцать долгих лет, я знал, что смогу найти следы «золотого конвоя». Так батя, сошлись звезды, и именно мне начертано на скрижалях судьбы, чтобы я нашел эти сокровища, –сказал «Молчи». –Я батя, все эти годы верил, что нахожусь на грани того момента когда я прикоснусь к этим сокровищам, и наша жизнь вновь заиграет новыми красками, как в былые годы. И мне был знак….
– Какой знак сынок, – спросил старик, улыбаясь как-то ехидно.
– Знак?! Знак от того кто ведает нашими судьбами. Кто бы знал, десять лет назад, что тот КГБешник из Дрездена, к которому я ездил по твоему запросу, станет Президентом России! Разве это не знак? Черт побери –Президентом! Я как узнал, что этот бывший майор будет править страной, чуть не бросился в запретную зону…. Я даже на зоне никому не рассказывал, как с ним в Дрездене по гасштеттам зажигал, когда искал информацию по Вальтеру Шперреру. Если хочешь знать, его жена меня даже пельменями угощала. А теперь майор Путин, издает амнистию….
– Не майор, а полковник…. –сказал старик.
– Какая батя, разница –майор или полковник – он Президент! И если бы ни он, то мне еще два года нужно было до звонка сидеть. А давай выпьем за него?
«Молчи», подошел к стенке, где у отца располагался бар с элитной выпивкой и достав бутылку коллекционного шотландского виски, налил два пузатых бокала.
– У тебя сынок губа не дура! Мог бы и портвешку налить три топорика. Это пойло пока не по твоему карману, –сказал старик с сарказмом.
– Да ладно батя –не жмись. Вот найду «золотой конвой» двенадцать бутылок тебе куплю. Упьешься папочка, до зеленых соплей.
Старик ухмыльнулся и немного подумав, сказал:
– Не говори гоп, пока не перепрыгнул…. За двенадцать лет много воды утекло. Может твой конвой уже кто–то нашел, как сторож из романа «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова, а на эти деньги построил дом культуры. И получится, что силы и средства потрачены зря.
«Молчи», задумался, отхлебнул из бокала виски, и, пощелкав языком по небу, рассмеялся:
– Ха–ха–ха! Ты что думаешь, я все годы на зоне провалялся на шконке и ничего не сделал? Нет – дорогой папочка, я очень долго думал и еще больше убежден в том, что я на правильном пути.
Старик, тряся губой от душащей его «жабы», пригубил дорогущий виски и стараясь подзадорить сына, сказал:
– Скажи сынок, мне спасибо…. Ты не сдох на зоне, потому, что я твой папа заботился о тебе, не смотря, что на дворе бушуют лихие девяностые. Ты был лишен этого, и не знаешь какой беспредел творили на свободе братки. Я не уверен в том, что твоя жизнь после того, как тебя выперли из органов, заиграла бы новыми красками…. Если бы ты знал, что творилось здесь в девяностых, ты бы так не хорохорился….
«Молчи», держа в руках бутылку виски и бокал, подошел к отцу, и присев рядом в кресло, сказал:
– Ты думаешь, в лагере было иначе? На зоне хватало этих девяностых! Менты, прокуроры, судьи и наш брат из КГБ, заходили на зону каждую неделю новым этапом. Двенадцать лет из двенадцати, я видел, как в лагере пропадают люди. Был человек на проверке вечером, а утром его уже нет. Куда он делся за ночь, ни кто не знал
– А куда они девались? –спросил отец, смакуя виски.