– Прости брат, еще не успел привыкнуть. Я ведь, всю жизнь её знал как Керстин. А у вас тут такие заморочки произошли, пока я отдыхал на Кавказе, ну прямо все – как по Шекспиру….
– У Наташки нервное истощение осложненное какой-то инцефалопатией. Доктор сказал, дней десять ей придется полежать.
– Прекрасно, – ответил Виталий. –Ты же знаешь этих баб: они своим визгом загубят на корню любое дело…. Будет под ногами только крутиться. А так – мы свободны в выборе оружия и методов войны….
Русаков задумался, и как бы ушел в прострацию, отгородившись от «Ташкента» какой-то незримой стеной. Слова Демидова были правильные, и с этим не стоило даже спорить. Не хотелось об этом думать, но временное недомогание жены – сейчас было, как нельзя кстати.
– Поехали домой, – сказал Русаков.– Пока Наташка здесь, мы решим все проблемы.
Демидов хлопнул друга по плечу и сказал:
– Ты Санек, мне начинаешь, нравишься – черт побери. Пора бы встряхнуться, и брать, быка за рога. А пока ты будешь кататься по Германиям, я успею подготовиться к боевым действиям. У меня еще не перевелись друзья в ЦСН.
– Ты про подполковника Семенова?
– Про него родимого, – ответил Виталий.
– Хороший мужик. Я помню его лекции по диверсионно-подрывным мероприятиям, – ответил Русаков.
– Ну, так Саша, это же твой конек, – ответил «Ташкент».
До регистрации на самолет в Берлин, было еще несколько часов. Было время не только собраться, но и плотно пообедать, чтобы не отвлекаться на всякие мелочи.
Дежурная банка военной тушенки, лук, макароны «спагетти» и за какие-то полчаса обед был готов, и источал божественный аромат, который был таким родным и сытным. Бутылка водки из «стратегического резерва» Русакова, дополнила «холостяцкий» натюрморт, вызывая своим видом обильное слюноотделение.
– Ну что – по сто грамм, – сказал Русаков, открывая запотевший пузырь.
– Лишней не будет, – ответил «Ташкент», – для профилактики борьбы с паразитами и прочими чужеродными нам инфекциями.
Русаков налил две рюмки водки и сказал:
– Выпить хочу за то, чтобы у нас с тобой все получилось….
– Согласен, – ответил Виталий.– За её родимую -за госпожу Фортуну, сказал Виталий и махом проглотил содержимое рюмки. Он, воткнул вилку в сковороду со спагетти, и, накрутив их по- русски, закусил.-Ох, и люблю же я это дело, – сказал он, смакуя русаковское варево. –Вот, что мне нравится в тебе Санчело – готовишь ты, потрясно….
– Ну, так это брат, мужской опыт сурового казарменного бытия, – сказал он прожевывая. –Помнишь, были времена?
– Времена были, – ответил Демидов.– Чего сидим – кого ждем? Давай брат наполняй ёмкости!
Русаков вновь разлил водку по рюмкам, и хотел было что-то сказать, но Виталий его перебил.
– У тебя фотик есть?
– Ну, есть, – ответил Русаков.
– Так вытащи чтобы не забыть. Сделаешь пару фоток. На Эрику и дочку глянуть хочу….
– Базар тебе нужен, – ответил Русаков и, чокнувшись с Демидовым, проглотил алкоголь.
После второй рюмки, легкое опьянение добралось до головного мозга, и Русаков почувствовал, как тепло и какая-то млявость разошлось по всему телу.
– Быстро время идет, – сказал «Ташкент». – Совсем недавно вроде бы школу закончили, а десять лет, как корова слизала.
– Да, уже одиннадцатый год пошел, – глубоко вздыхая, ответил Русаков.
– «Молчи», за это время уже целую десятку отсидел, – сказал Демидов, – и ничего – не жужжит. Еще что-то дергаться старается….
– Дергается до поры до времени. Мне, кажется, ему дали мало, -сказал Русаков.
– Дали двенадцать, два года срезала амнистия. А надо было, чтобы эта сука до самого звонка сидела. Может, скромнее бы себя вел.
– Да и хрен с ним, – сказал Русаков, разливая остатки водки.– Вот сейчас, «на посошок» накатим, и в еду в аэропорт.
– Не надо подробностей, я и так все понял! Ты давай, Санчело, действуй, –сказал Виталий, допив водку.– Провожать тебя не буду.
«Ташкент» всю жизнь был по-военному не многословен. Иногда Сашке казалось, что он читает его мысли. За годы дружбы и совместной службы он настолько изучил психологию друга, что вполне мог предсказывать его действия на сто шагов вперед.
– Ну что мне пора, – сказал Русаков, собираясь в дорогу.–Вот тебе ключи от машины, завтра меня встретишь.
– Жвачку на дорожку хочешь, – спросил «Ташкент», предлагая другу блестящую пластинку.– Запах алкоголя отбивает.
Русаков взял жвачку засунул её в рот и даже прикрыл глаза от буйства необыкновенного вкуса, который как ему показалось, взорвался на языке ароматами экзотических фруктов.
– Дурная привычка, – сказал он улыбаясь. -Я помню, как ты меня первый раз ей угостил.
– Дурная привычка курить, а это привычка полезная, располагающая к оральному соитию с объектами противоположного пола, – сказал «Ташкент».
– Дурная привычка пить водку «на посошок»….
– О, это дело! Сам предложил – я тебя за язык – не тянул, – сказал Демидов, и опустошил бутылку. -На посошок, – спросил «Ташкент».
– На посошок….
Русаков опрокинул рюмку, и одним глотком употребил её содержимое. Занюхав обжигающий спиртовый «выхлоп» куском черного хлеба, он вернул в рот жвачку и расплылся в гримасе блаженства.