Русаков бросил сумку на пассажирское сидение провернул ключ. Фиатик странно зажужжал стартером, словно это был вовсе не автомобиль, а какое-то недоразумение, и послушно завелся, издавая звук похожий на работу швейной машинки «Зингера».
– Алес гут камрад, – сказал Александр немцу, и одобрительно показал большой палец.
– Гуте райзе, – ответил белобрысый паренек, и приветливо улыбнулся Русакову.
Бросив плавно сцепление, Русаков услышал достойный звук хорошего мотора, и визг буксующей резины. Чествовалось, что «макаронники» потрудились на славу, создавая это чудо итальянского автопрома. Фиат, величиной с горбатый «Запорожец» времен Никиты Хрущева, мгновенно набрал скорость и выскочил с парковки на дорогу, ведущую от Берлина в сторону Вюнсдорфа. Эти места Русаков знал, как свои пять пальцев. Не смотря, на то, что он не был в этих местах несколько лет, за это время здесь фактически мало что изменилось. Все те же серые с красной черепицей дома. Тополя вдоль дороги, выкрашенные белыми белилами. Зеленого цвета поля, и бесконечные ряды солнечных батарей повернутых автоматикой в сторону солнца. Достав мобильный телефон, Русаков набрал номер:
– Ты не поверишь «Ташкент», я еду в Цоссен….
– Счастливчик, – сказал Виталий.
– «Молчи», еще не звонил?
– Нет, не звонил, – ответил «Ташкент», – но я сижу у телефона, как дневальный на тумбочке.
– Тебе какой сувенир купить, – спросил Русаков.– Медведя, к примеру берлинского, или пару бутылок немецкого пива?
– Жвачку лучше мне привези. Ты же знаешь, я обожаю фруктовую….
– Хорошо, – ответил Русаков. Закончив разговор, он бросил телефон на сиденье. Только сейчас он почувствовал, что от волнения в его теле появилась какая-то странная дрожь. Ладони предательски вспотели, и Александр протянув руку к бардачку, достал из него пачку спиртовых салфеток. Заблокировав руль коленом, он не снижая скорости, распечатал упаковку, и вытер салфеткой руки.
Совсем незаметно и «Фиатик» въехал в Дабендорф. Как-то совсем не кстати асфальт закончился, и через резину бегущую по дороге послышался характерный звук гранитной брусчатки. Дом со львами, стоящий одиноко между Дабендорфом и Цоссеном совсем не изменился. Он лишь слегка потемнел от природных явлений и безжалостного времени. В школе русского гарнизона ходил слух, что в этом доме жил во время войны генерал Власов, который предал Родину. Здесь в Дабендорфе, была знаменитая школа «Абвера Цеппелин», которая штамповала из предателей первоклассных диверсантов и агентов немецкой разведки.
Не успел, Русаков насладится воспоминаниями, а машинка уже въехала в город, и покатила по провинциального улицам. Казалось, что время застыло здесь навсегда. В Цоссене ничего не изменилось, он так же как много лет назад был чист и ухожен. Лишь на домах и вдоль дороги добавились билборды, призывающие красочной рекламой покупать товары, от знаменитых баварских сосисок, до автомобилей марки «Фольксваген» «Опель» и «Мерседес Бенц».
Александр ехал по городу и любовался ухоженными домиками, улицами и придомовыми полянками с набором садовых игрушек. Немцы любили свой город и по этой причине отдавали на его обустройство не только физические силы, но и большие средства. Человек, рожденный в уважении к чужой собственности и в такой рукотворной красоте, не мог поднять руку, чтобы испохабить то, что так радовало глаз. Душу щемило чувство ностальгии, и Русаков припарковав машину, вышел на рыночную площадь, где много лет тому назад, в очереди за новогодней пиротехникой, он познакомились здесь со своей будущей женой. -Гутен таг, – сказал Русаков, войдя в то кафе, где состоялось их первое свидание.
Пожилая немка по имени Кристина, неизвестно по каким приметам узнала Русакова и улыбнулась. В те годы она была моложе, и Русаков с Керстин, были в этом заведении частыми гостями. Теперь русские были в этих местах экзотикой, заезжая сюда гонимые ностальгией. Поэтому каждое славянское лицо моментально становилось объектом детального изучения. После того, как Горбачев вывел войска, городок опустел, работы в русском гарнизоне не стало, поэтому и выручка многократно уменьшилась.
– Гутен таг, – ответила Кристина. -Вас волен зи?.
– Я хочу порцию жареных колбасок, кофе и булочку, – сказал по-немецки Русаков и присел за тот столик, где в далеком восемьдесят девятом, он со своим другом угощал немецких девушек мороженным.
– Извините, пожалуйста, – сказал Кристина.– Я вижу, вам русским ностальгия не дает покоя, – сказала она, поставив перед Александром заказанный завтрак.
Запах жареных сосисок, кислой горчицы и ароматной булочки, скользнул в носоглотку, заставляя душевные струны дребезжать от предвкушения удовольствия, о котором Русаков грезил последнее время.
– Да фрау Кристина, приходится скучать. Мы ведь были молоды и красивы, – ответил по-немецки Русаков, расплываясь в приветливой улыбке.
Фрау Кристина присела на край стула и, улыбнувшись, сказала, глядя ему в глаза:
– Я вас помню! Вы встречались в моем кафе с девушкой по имени Керстин. О, мой бог – сколько прошло времени!
– Десять лет, – ответил Русаков.
– Нет больше….