Друзья сели в машину и продолжили свое путешествие. Через несколько минут выехали на поляну, где стоял второй такой же депутатский «Мерседес», который они узнали без всяких примет.
Мартин, лежал под машиной и не высовывался до тех пор, пока не услышал голос отца.
– Папа, -сказал он, и бросился ему на шею.
Парень, не смотря на радость встречи, обнял Русакова и горько заплакал. То, что он увидел несколько минут назад, могло повергнуть в шок любого взрослого человека, а не то, что десятилетнего пацана.
– Что случилось, – спросил Русаков, успокоив сына.
– Там, там папа, – плакал ребенок взахлеб, – Там бомба взорвалась.
Он схватил за руку Русакова, и потащил за собой, туда, где десять минут назад Мартин ловил рыбу.
– Вот папа смотри….
Русаков от удивления открыл глаза. Вся озерная гладь, от берега до острова была покрыта купюрами сталинских червонцев. Мартин спустился к воде и достал пару казначейских билетов.
– Это что, – спросил он отца, подавая ему деньги.
– Это сынок деньги! Такие ходили у нас, в Советском Союзе. Только это было еще до войны.
– Так это значит правда….
– Что, правда, – спросил Русаков у сына.
– Правда, что мой прадедушка на этом острове деньги прятал.
– Возможно, -сказал Русаков, и засмеялся.
– Ну, что я звоню, – сказал «Ташкент». – Надо ментов вызвать, пусть работают.
– Только не с наших телефонов, – сказал Русаков. Он взял сына за руку и посадил в машину.
Демидов достал «волшебный телефон» с обезличенной картой, и, набрав номер телефона милиции, обрисовал ситуацию.
– Ну, что мужики, будем делать, – спросил Тихонов. -Вот и червонцы пригодились. Красиво плывут….
– Пап, а пап, я рыбу тяну, а там, на острове бомба, как жахнет и деньги с неба посыпались, как будто дождь…. . Я перепугался и под машину залез. А тут и ты приехал. Дядька мне правду сказал.
– Какой дядька, – спросил, Русаков.
– А тот, у которого отец умер. Его Аркадьевичем все звали, – сказал Мартин….
Виталий взглянул на Русакова, не подав даже вида внутреннего «ликования», которого почему-то не было. Радоваться смерти на Руси было во все времена грешно, даже если это смерть твоего врага.
Глава шестнадцатая
Эпилог
Путь к дому всегда вдвое кажется быстрее. «Ташкент» сел за руль, а Русаков с сыном расположился на заднем сиденье. Его тянуло в сон. Обняв Мартина, он прижал его к своей груди и на какое-то время задремал.
– Вставай соня! Приехали, –сказал Виталий, и тронул своего друга за плечо.
Мартин, словно в гипнотическом сне, дошел до квартиры, и когда отец открыл дверь, то туже встретился с матерью. Она бросилась ему навстречу. Наташа целовала его и плакала от радости, размазывая тушь по его щекам парня. Мартин устало обнял мать, и сказал:
– Них винен мути – алес гут…. Не плачь!
– А меня в этом доме, кто-то будет встречать, -спросил Русаков или я уже не герой?
Губы жены коснулись Русакова. Его жена смотрела на него и улыбалась. Александр обвел взглядом комнату, и словно сквозь дымку, увидел мать и друзей.
– Ну, что Санчело, вспрыснем воссоединение семьи, – спросил «Ташкент».
– Не возражаю, ответил Русаков, и развалился на диване. Парни расположились рядом в креслах, стараясь остатками закуски накрыть «поляну» на журнальном столике. -Ну что выпьем за то, что все хорошо закончилось, – сказал «Ташкент».
– Давайте выпьем за любовь и дружбу. Если бы не Наташа, не было бы сейчас этого уютного вечера, этого мальчика, и того, что теперь у нас есть обеспеченное будущее.
– Лично я поддерживаю, – сказал Демидов.– Хороший тост пьют в присутствии любимых женщин.
Он встал с кресла, и на какой-то миг исчез на кухне, где мать Александра, и немецкая невестка мудрили над русскими закусками.
– Девушки, -обратился он, -мы вас ждем, мы хотим выпить за тебя Наташа. Это ведь твоя заслуга.
В этот миг сердце немки ёкнуло, и она поняла, что предшествующий русские императрицы, принявший Россию, как родину были правы.
В какой-то миг приятную семейную идиллию нарушил телефонный звонок поступивший на телефон «Ташкента». Он взял трубку, и на какое-то мгновение его лицо изменилось.
– В чем дело, – спросил Русаков.
– Служба Саша, – сказал Демидов и поставил рюмку с водкой на журнальный стол. –Ты хоть на посошок выпей, – сказал Штирлиц.
– Не могу Славик, служба, – сказал Демидов.
Русаков тоже поставил рюмку на стол и вывел Демидова на балкон.
– Что случилось…. ?
– У меня проблемы….
– Из-за нашего дела…. ?
– Нет, Саша, по службе…. Сегодня в 20—00 тридцать пять боевиков напали на Ханкалу, требуют вывести войска из Чечни. Масхадов сука, направил.
Мстят за Арби Бараева. Я должен лететь.
– Может тебя довезти до аэропорта, – спросил Русаков.
– Не надо отдыхайте, ты устал, а я в самолете покемарю. Наших поднимают. Вылет сегодня через три часа.
Как человек военный и волевой, Виталий, за эти дни пересмотрел, взгляды на жизнь. Ему хотелось сказать, Русакову спасибо, за то, что дал возможность вновь почувствовать не только его дружеское плечо, но и понять, что такое настоящая семья и настоящая любовь.