– А ты, во сколько сегодня планируешь быть дома, – спросила женщина.
– Как договаривались -вечером, – ответил телефон.– А что ты хочешь?
– Тут ко мне пришла Татьяна, ты её знаешь, она пригласила меня на день рождения. Ты не возражаешь, если я схожу шампусика с тортиком откушаю, – кокетливо сказала Людмила. -Я вернусь часов в девять- не позже. Ужин возьмешь в холодильнике….
– Ты смотри там, – сказал Шабанов, делая суровым свой голос.
– Глупенький! Мы ведь с фроляйнми собираемся, без мужиков, – сказала женщина, -Ну давай- ладно – до вечера.
Людмила отключила телефон, и глубоко вздохнув, выдала новую порцию слез, понимая что её счастливая жизнь с любимым мужчиной, подошла к концу.
– А что ему будет, – спросила она.
– Ваш сожитель Людмила Николаевна, очень опасный и вооруженный преступник. Мы подозреваем его в убийстве господина Щукина, и в похищении ребенка подданного Германии, по имени Мартин Грассер. Мы вынуждены на время операции по его аресту, вас задержать, и доставить в Лефортово в следственный изолятор ФСБ.
– Так вы, что меня арестовываете?
– А что у нас есть другие варианты, – сказал «Ташкент», продолжая кошмарить «жертву». – Дайте мне ваш телефон.
«Ташкент» включил телефон, и посмотрел на дисплей. Достав свой телефон, он позвонил на номер дежурного:
– Леня, это снова я! С меня еще закуска к той бутылке, что я тебе должен. Пробей мне братец, по базе номерок, на предмет где он находится.
Виталий продиктовал номер Шабанова и выключил трубку.
– Я мадам, изымаю ваш телефончик, на время предварительного следствия. В доме есть еще телефоны?
– Да, стационарный, он в кухне, – ответила женщина.
«Ташкент» прошел на кухню и, сделав вид, что набирает номер, сказал:
– Алло, Леня, возьми эту трубу на контроль, как только будет исходящий, отключай. Да, мы тут свидетеля в квартире оставляем – пока санкции на арест нет. Какой –какой в Лефортово, – прокричал артистично «Ташкент». -Я на задержании. Да, и группа со мной, -сказал Демидов, разыгрывая перед женщиной «театр юного зрителя».
– Ну что, – поддержал его Русаков.
– От Леньки, тебе привет. Он сегодня на сутках на пульте. Приказано свидетеля оставить дома. Прослушка уже стоит, наружка под домом – если, что он отключит телефон.
Вдруг в кармане «Ташкента» вновь зазвонил телефон. Он спокойно взял трубку.
– Демидов на проводе…. Так парни звонил дежурный с управления. Шабанова засекли по звонку. Они как и предполагалось, находятся на яузском водохранилище в районе Карманово.
– Боже, – сказал Русаков.
– Что случилось, – спросил Штирлиц.
– Чувствую Мартин с ними. Парни, топим быстрее на остров. Заканчивайте майор Демидов, я жду вас в машине, – сказал Русаков, и вышел из квартиры на улицу.
– Так, Людмила Николаевна, мы вас оставляем дома, а не в следственном изоляторе. До завтра никуда не выходить! Телефон не трогать. Двери закрыть, и никого не впускать, – сказал сурово «Ташкент». Мы завтра приедем и проверим, и тогда решим что с вами делать.
Ужас охватил Краснощекову. Она терпела- терпела и наконец, разрыдалась так, как плачут женщины в минуту «конца света» или поломки любимого ногтя. Вся её жизнь в одно мгновение, покатилась под откос. Она уже представила себя в роли «декабристки», которая никогда не сможет бросить мужа, даже если его снова упекут, на зону.
– Короче, мужики, я предполагаю, что с ними Мартин. Им некуда его устроить, а контроль за ребенком нужен. Люди Щукина из «Беркута», нянчиться с ним не будут, а держать его где-то в изоляции без досмотра невозможно. Я боюсь, что они нарвутся, на нашу закладку и тогда хана. Там же килограмм двести тротила!
– Если уже не нарвались, -сказал с чувством сожаления «Ташкент». -Я новый взрыватель на неё – МУВ -2 поставил….
Русаков запустил двигатель, и рванул с места так, что сидящий сзади Штирлиц, подпрыгнул, и ударился головой в потолок, чуть не сломав стекло заднего люка.
– Эй, полегче, – крикнул он, и изо всех сил вцепился руками в поручни.– Ты же не дрова везешь….
Шабанов выехал на остров задолго до рассвета. Ехать было часа два с половиной, и это время нужно было чем-то компенсировать. По планам «Молчи», он наметил сегодня вскрыть забытый схрон, даже не подозревая, что Русаков с ребятами, накануне уже навестил это место, и установили в районе «закладки» найденную в саркофаге немецкую «мину-лягушку» и полный чемодан довоенных червонцев.
Звонок от жены, слегка насторожил Шабанова, и он неизвестно по какой причине решил дождаться результатов раскопок на берегу. Он вернулся на стоянку, и взяв банку пива, развалился возле костра в шезлонге.
– Ты Мартин, пива хочешь, – спросил он, цепляясь за парня, выискивая в нем собеседника.
– Мне дядя Миша, нельзя, я еще маленький, – ответил Мартин, ковыряясь веточкой в костре.
– Ты же немец.
– Да немец, сказал Мартин, но отец у меня русский значит и я русский.
– Немцам пиво можно пить с семи лет, – сказал «Молчи», глотая из банки пиво.
– Я пробовал, – сказал Мартин. –Ночью вставал в туалет, и попробовал пиво, которое папка не допил. Оно горькое и не вкусное – мне не понравилось. Я дядя Миша, люблю Фанту.