– Эй, пацаны, чего ей надо? Что она хочет? Кто–ни будь, говорит по –немецки, –спросил он, но ребята видя его панику дружно засмеялись.
– Она просит у тебя сигареты, –сказал Крюк хихикая. Русаков достал пару сигарет, и протянул девушке. Немка кокетливо улыбнулась, и протянула ему две монеты по двадцать пфеннигов. Сделав реверанс, она по–немецки сказала:
– Большое спасибо!
Несколько секунд, Русаков стоял в полном недоумении, до тех пор, пока его одноклассник Фиделя с которым он сидел за одной партой не сказал:
– Что стоишь, бери бабки –это тебе за сигареты. В ту секунду Русаков подумал, что ему плюнули в душу. Он резко отдернул руку, и демонстративно отвернулся.
– Не, ты понял! Видал, что творят! Я им сигареты, а они мне деньги. Я удивляюсь с них!
– Привыкай, это тебе не русские. Тут у них такая крохоборская культура. Они только недавно стали на путь социализма. Не привыкли еще….
– Какая на хрен культура?! Крохоборы! Нация скупердяев и жмотов! Как все тут запущено – мама моя дорогая, – сказал Русаков. И он обиделся. Искренне так обиделся, как обиделся бы любой русский, которому за сигарету вернули бы деньги.
Немки не могли в ту минуту ничего понять. Поведение русского парня было для них каким-то неестественным, и требовало более пристального изучения.
– Немчура хренова! Как они могли подумать, что я русский мужик, возьму их пфенниги, за какие–то сигареты!
Немки опешили, и не скрывая озабоченности, обратились к Крюкову, который сносно владел немецким.
– Я слышала, ты говоришь по-немецки, -спросила одна из девушек.
– Да, в пределах школьной программы, – ответил Крюк.
– Я хотела спросить, почему ваш камарад, так возмущается. Ему что мало денег?
– Нет! Все нормально, – ответил по—немецки Крюк.– В русской культуре нет понятия, как платить за сигарету. Мы считаем это подарком!
– Подарком, – спросила немка, делая круглые глаза от удивления.
– Да! Подарком, но ни как не товаром.
Девушка отошла Олега и вновь направилась к Русакову, который уже не находил себе места от подобного внимания.
– Пацаны, что она от меня хочет? Что ей надо?! – начал паниковать Русаков.
Деньги Русаков и на этот раз принципиально не взял, чем моментально расположил к себе обоих немок. Взглянув в серо–голубые глаза, он почувствовал, что нет в мире такой обиды, на которую бы он мог простить это сероглазой девчонки. Чтобы не развивать конфликт дальше, он улыбнулся, и, взяв в свои руки ладонь немки, загнул ей пальцы, пряча монету в её кулачке:
– Алес! Прикосновение русского, словно ударило её током. Словно божественная искра проскочила между ними. Девушка не смогла противостоять такой нежности. Мгновенно в её животе вспорхнули бабочки, а «стрела Купидона» впилась со всего маха прямо в девичье сердце. Миллионы воздушных шариков, устремились в верх.
Яркий пунцовый румянец вспыхнул на лице, и девушка зажав монету, как что-то самое дорогое, вернулась к подруге.
– Во, тебе повезло Санчоус! А девка-то в тебя влюбилась! Видал, как зарделась- как светофор. Не теряйся! Станешь после школы бюргером. Будешь ходить в кожаных шортах и пиво пить с буквурстами, – подколол его Фиделя.
В те былые времена, каждый военнослужащий, каждый член семьи, который прибывал в Германскую Демократическую Республику, инструктировался сотрудниками особого отдела. Автограф в книге такого инструктажа, как бы закреплял подобные договоренности, которые регламентировал поведение в иностранном государстве. Не понаслышке Русаков знал о возможных провокациях со стороны западных спецслужб.
«Вот они происки западногерманской агентуры», –подумал Русаков, считая, что его уже вербуют.
– Ты Русаков дебил! Что ты Союз позоришь. Телки на тебя глаз положили – понравился ты им. Пользуйся этим –ты же носитель славянской культуры.
Все страшилки, которые он услышал за последние дни, вертелись в его голове, придавая его образу растерянность.
– Русаков, не смеши наших немецких камарадов! Ты выглядишь, как идиот, –сказал Крюков. -Немки хотят с вами познакомиться. Они вас кофе приглашают выпить в кафе. Чувство облегчения вдруг пробежало по телу Русакова, и он дружелюбно улыбнулся во всю ширину своего рта.
– Меня Эрика звать, а это моя кузина Керстин Грассер, – сказала немка на своем языка.
– Эту звать Эрика, а её кузину Керстин, – перевел Крюков. Они представили друг на друга, и замерли, ожидая ответной реакции от русских. –Меня звать Александр, а это мой друг Виталий.