– Вареники закатай, –сказал Крюк. –У немцев, как в Союзе –ассортимент большой, но дают по три наименования в одни руки. Хочешь получить удовольствие, покупай «Филушки».
– А это, что за хрень такая –спросил Виталий.
– Филушки –это такие взрыв –спички. В пачке штук двадцать. Зажигаются от спичечного коробка. Громко стреляют. Есть ракеты –это такие хреновины с палочкой. Вставляешь в бутылку, зажигаешь фитиль, она летит и разлетается в небе, как сигнальная ракета. Остальное фигня, вертушки, фонтанчики. Громко стреляют грос –взрывспички. Это такие бомбы –мама моя дорогая! Грохают раз в пять сильнее чем маленькие, но и стоят дорого. Семь марок пятьдесят пфеннигов, а это пачка сигарет «PEER» или «Marlboro».
Русаков держал руки в карманах, и сгорая от зависти сжимал пятьдесят марок, выпрошенных у отца. Проворачивая в голове цены на всякие безделушки он понимал, как он жалок и беден в отличии от однокашников. Ребята, прожившие в Германии по несколько лет, имели возможность отовариваться на сотни марок. Немцы покупали все: от алюминиевой проволоки, автомобильных радиаторов, автомобильных аккумуляторов, до транзисторных приемников и советских фотоаппаратов.
– Черт, черт, черт, –верещал он, стараясь выплеснуть наружу свое негодование.
– Что с тобой старик, –спросил Виталий. –У меня только пятьдесят марок, –сказал Русаков.
– У меня сотня, –ответил Виталий.–А что ты хотел?
– Хотел такой фейерверк устроить, чтобы вспомнили гады, про май сорок пятого.
Крюков посмотрел на Сашку и приложив палец к губам, дал понять, что вспоминать события сорокалетней давности на людях не стоит. У очереди не только были уши, но и агенты из ШТАЗИ прекрасно понимающих русский язык.
– Санчело, фильтруй базар. Каждый второй камарад понимает по–русски. Они работают у нас в гарнизонах и на танковом заводе который. в первом городке стоит. Там немцев как грязи, и все по–русски говорят как мы с тобой.
– А что они мне сделают, –спросил Русаков.
– А ничего! Стуканут в особый отдел армии, что ты разжигаешь национальную рознь и ту–ту, встречай Родина героя! Поезд Вюнсдорф –Москва и 24 часа времени на эвакуацию! Тебе папа с мамой потом в асфальт закатают, или подхвостье порвут на британский флаг, – сказал Крюков хихикая.
Русаков озадаченный предостережением, осмотрелся. Теперь в каждом немце он видел уже не камарада, а агента немецкой разведки ШТАЗИ. Толпа переминаясь от холода гудела русско – немецким разноголосьем.
– Что все, –спросил он, обращаясь к Крюкову.
– Не все, но процентов тридцать это точно.
– Слышь Виталик, Крюк говорит, что здесь тридцать процентов стукачей. –А еще тут куча особистов. Стоят в гражданке, читают немецкие газеты, а сами одним глазом секут, чтобы ты слово лишнее не сказал.
– Да ну….
– Поживешь –увидишь, –сказал Феделя.
– Как в Берлин поедешь, в Щенефельде на пересадке увидишь своими глазами, как наших русских баб и вольнонаемных будут снимать с электрички. Там особисты в гражданке стоят, и когда переходишь на берлинскую электричку, тебя могут из толпы выдернуть и тут же в комендатуру на нары до выяснения личности. Все что сказали «старики» обескуражило Русакова до глубины души. Он подозревал, что всякие сношения с немцами могут иметь такие последствия, но не представлял, что это случится так быстро.
– Да ладно –старина, не дрейфь! Не видишь, чуваки над тобой прикалываются, –сказал Виталий. –Я не удивился если бы это происходило в послевоенные года, но сейчас…. Особый отдел, ШТАЗИ, СМЕРШ. Что они еще могут придумать, чтобы посмешить народ в школе.
– Ты так считаешь, –спросил Русаков.
– Я уверен, –шепотом на ухо сказал ему Виталий.
– Это всё приколы местных мажоров.
Стоя в очереди, по несколько часов, многие русские пользуясь случаем, заводили себе новых немецких друзей и знакомых. Было не удивительно, когда наши ребята угощали немцев сигаретами и пивом. Немцам импонировала русская доброта. Поскрипев душой, они принимали правила игры и в ход пускали сосиски с кислой горчицей и бутерброды с салями. Все события произошедшие с ребятами накануне, были каким–то логическим продолжением чьей–то игры. Невозможно было себе представить, но именно они –Виталий и Александр стали тем звеном, которое соединила события времен войны с настоящим временем.
Две светловолосых девчонки появились в очереди, словно два солнца, взошедших над горизонтом. На вид им было лет по шестнадцать, как и героям этой запутанной истории. Толи потусторонние силы, то ли невидимые флюиды, растекшиеся в воздухе вокруг очереди, включили часовой механизм взаимных симпатий. Казалось, что в то мгновение молния проскочила между ними. Это была ирония судьбы.
– Демидов, разуй глаза, смотри, какие телки потрясные стоят, –сказал восторженно Русаков: –Вот с ними бы в бутылочку сыграть!
– Это же немки, придурок. Ты что захотел нажить геморрой или тебе давно немцы харю не чистили?
– А ну тогда понятно….