– Господи, Генрих, если бы ты знал –как я хочу выпить…. Я хочу домой…. Я целый год не видел мою милашку Карин. Я не гладил её пухленькую попку. Я не целовал её в пупок. Я чертовски устал от этой дерьмовой войны. Я очень соскучился по женскому телу и первоклассному пиву. Я хочу вычеркнуть из своей памяти эти годы ежедневного –нет –ежечасного кошмара. Я, хочу Генрих, домой к маме, –запричитал майор.
– Ты Шперрер, пьян! Иди проспись!!! Перестань скулить, ты же офицер, а не озабоченная беременностью юная фрау. Если у нас получится то, что я задумал, то мы с тобой закончим эту войну досрочно и с положительным сальдо. По возвращении в Берлин, я буду просить адмирала перевести тебя, как лучшего эксперта по диверсионным мероприятиям в Стендаль. Там тихое и довольно уютное местечко, где тебе можно дослужиться до подполковника и получить заслуженный пенсион.
– Эй, Мартин, козья рожа – ты где, – крикнул майор, и стукнул кулаком по столу.
Солдат вошел в комнату и вытянувшись по стойке смирно, сказал:
– Я здесь господин майор, что изволите!? –Сколько время? –Пора обедать господин майор. Разрешите мне убыть к Адольфу за обедом?
– Давай, шуруй, к своему швагеру. Мы с бароном проголодались.
Денщик, щелкнув каблуками, удалился, исполнять приказ. Майор взял сигарету и закурил, стараясь изо всех сил вернут свое затуманенное сознание в трезвое русло.
– Черт, Вальтер, давай приходи в себя, пора выходить из штопора. У нас времени в обрез. Через два дня из Смоленской ставки придет первый конвой. Нам поставлена задача, проконтролировать размещение вдоль линии фронта баз агентурного обеспечения. Я выполню приказ, а после меня и трава не расти.
– Сегодня я Генрих, немного перебрал. Завтра я буду в полной форме. Я имею законное право отдохнуть после сдачи дежурства. А с завтрашнего дня мы с тобой начнем работать с этими чертовыми базами.
– Ты Вальтер, за это время что мы с тобой не виделись, очень изменился, –сказал Генрих.
– Я вижу восточный фронт на тебя действует как–то удручающе. В своем стремлении залить неудачи высшего берлинского руководства шнапсом, ты стал похож на русского «ивана», которому безразлично всё –кроме водки.
В этот миг офицера разведки словно ударило током, и он тут же взбесился. Стукнув кулаком по столу, он вспылил, переходя на крик:
– Говоришь, я стал похож на русского!? Да что ты знаешь о русских –крыса ты тыловая! Что ты можешь знать, если ты, ни разу не встречался с ними на поле боя! Вот так –лицом к лицу, как мы с тобой. Что ты можешь знать об этих русских, если ни разу не видел, как пятнадцатилетний сопляк, перед смертью, смеется тебе в глаза. Он плюет в твое аристократическое арийское лицо за секунду до того, как ты готов нажать на спусковой крючок. Что ты можешь знать об этих русских, если ни разу не видел, как седовласый старик встречает вермахт с хлебом и солью. Все думают, что победили! А нет! У старика в каравае спрятан фугас. Да Генрих –такая настоящая «адская машина», которая уже через мгновение разносит в клочья и этого русского и целый взвод наших парней –черт подери!!! Ты видел хоть раз, как улыбается мертвый русского солдат, который в одиночку, из пушки, смог остановить наступление целого танкового батальона? Русские Генрих, воюют не по правилам цивилизованных государств, как эти чертовы бельгийцы, или трусливые французы! Русские варвары! Русские дерутся за землю до последней капли крови! Они Генрих, фанатики! Они любят родину и своего тирана Сталина! Они готовы умереть с его именем на губах! Ты можешь считать меня паникером, но мы никогда –слышишь –никогда не сможем поставить Россию на колени!!! Даже если в России останется последний русский, он без всякого сомнения подорвет себя гранатой вместе со складом взрывчатки.
Полковник задумался – закурил, и сделав затяжку, сказал:
– Допустим что так. А что ты скажешь, про сотни тысяч «иванов», которые сдались в плен летом сорок первого. Что ты скажешь про тысячи тех, кто сейчас обучается у нас –в диверсионных школах «абвера» воевать со своими большевиками и комиссарами.
– Ты Генрих, наивен, как сотни немецких офицеров, которые ни разу не побывали на фронте. Русские сдаются нам в плен не потому, что мы смогли их победить, а по необходимости продолжить воевать с нами до победного конца – это такая славянская хитрость. Я тебе уже говорил, что девять «иванов» из десяти, которых мы забрасываем обратно в русский тыл, тут же сдаются большевистской контрразведке. Хотя знают, что их ждет лагерь или даже расстрел. А это значит, что наша работа не приносит никакого результата. Русские сильны духом! И пока у них есть этот варварский дух, их ни кто не сможет победить.
– Хватит философствовать! Тоже мне Иммануил Кант нашелся, –сказал полковник. –По заданию адмирала Канариса, АБВЕР –2, отдел «Z» готовит на учебных центрах предприятия «Цеппелин» в Стендале, Витштоке и Цоссене пятнадцать –двадцать групп, для нашего дела. В общей сложности на эту операцию фюрер выделил больше пятидесяти килограмм золота–монетами царской чеканки.